Когда посланник Султан Адама объяснил положение дел, Его Величество решил двинуться в Индию, в земли гакхаров. Он послал Ходжа Джалал-ад-дин Махмуда для охраны и управления Кабулом, а сам двинулся вперед, взяв с собой шахиншаха ради благоволения удачи. Он затянул пояс решимости на талии усилий, чтобы положить конец злодеяниям мирзы Камрана, освободив мир от его смут и пороков. Когда знамена победы достигли Инда, он послал Кази Хамида, главного судью победоносного лагеря, к Султан Адаму, прося его прибыть. Он также послал мирзе мудрый совет с призывом очистить свое сердце от ржавчины сопротивления и раздоров. Вслед за тем он пересек Инд, но не обнаружил следов Султан Адама, которого как владельца этих земель, видимо, охватили необоснованные опасения. Его Величество послал Муним-хана успокоить того и привести с собой. Он также передал мирзе несколько слов, которые могли бы вывести его с пути неудач. Кроме того, на Муним-хана возлагалась задача определить по их действиям и поведению, каковы их тайные замыслы, и доложить об этом. Он [Муним-хан] показал свои способности: с помощью уловок и военной хитрости Султан Адам доставил мирзу и засвидетельствовал почтение близ Пархалы. Его Величество устроил пир, продолжавшийся всю ночь. Несмотря на множество преступлений, каждое из которых заслуживало наказания, мирзу Камрана милостиво приняли. Все верные военачальники и благоразумные подданные считали, что, хотя доброта и благожелательность Его Величества всегда требовали облачения великих преступников в одежды прощения при высочайшем дворе, [на сей раз] предусмотрительность и твердость велят, чтобы угнетатель и тиран рода людского получил по заслугам, а пыль [его] злобы была сметена с лица человеческого благоденствия. Мудрая осторожность указывала, что внешнее благополучие одного человека, и притом недоброжелателя, не следует предпочитать благополучию многих отличившихся верных. Разве пошатнется стена правосудия, если во имя того, чтобы перевязать сломленных несчастьями и исцелить раны истерзанных душ, в картинной галерее мира уничтожат портрет тирана? К тому же это дает тысячи преимуществ. Уничтожение этого никчемного человека будет в любом случае богоугодным делом, соответствующим общепринятым законам. Подобная неблагодарность и мятеж не допускали надежды на безопасность,
327
и невозможно было забыть происшедшее. Эта история не вписывалась ни в какие границы, и ее невозможно оказалось теперь распутать (та-катха так шуда). И для него [для мирзы], и для всех остальных было желательно, чтобы он отправился в мир небытия, и божьи создания спаслись бы от тысяч несчастий, а запись его деяний не стала еще ужасней. Сколько людского добра было разграблено и расхищено в смутах, вызванных этим нечестивым мятежником: имущество и честь [многих] унес ветер раздоров, а жизнь стольких людей ценилась не больше пыли; драгоценный камень искренности, украшающий шею добродетелей, затерялся во мгле беспорядков. И теперь лучше всего было бы 328 вырвать этого человека из когтей заслуженного возмездия [в Судный день] и даровать людям спокойствие под сенью правосудия.
Его Величество Джаханбани полагался на мудрость и благосклонность Причины всех причин (Аллаха) и отказался участвовать в подобном деле. Он не хотел верить в то, что Украшающий мир Создатель, несмотря на свое могущество, был способен сотворить столь отъявленного негодяя (как мирза Камран). Поразмыслив над этой глубокой мыслью, проницательный ум [падишаха] воспользовался мудростью Его Величества Гити-ситани Фирдус-макани и отверг предложенное. Его [Хумаюна] военачальники, бывшие свидетелями многочисленных кровопролитий и раздоров, вызванных этим дерзким кровопускателем, были тверды в своем требовании: они обратились к толкователям закона, и те подтвердили их решение; [и тогда] они составили документ, который подписали первые люди государства и религии, и положили этот свиток перед Его Величеством. Падишах послал его мирзе Камрану, который, ознакомившись со списком своих преступлений и (предложенным) наказанием, ответил, что те, кто поставил сегодня свои печати [в прошении] о его смерти, и толкнули его на этот путь. Дух милосердия, несмотря на всеобщие настояния и множество причин, не дозволял Его Величеству пролить кровь мирзы. Наконец, во имя общего блага был издан специальный указ, и мирзу лишили зрения. Исполнителями назначили Али Доста барбеги (распорядитель), Сайид Мухаммада Пакну и Гулам Али шаш-ангаштаи.
Когда они вошли в палатку мирзы, тот решил, что это его убийцы, и набросился на них с кулаками. Али Дост сказал: «Мирза, успокойся,
