Одним из несчастий, случившихся в Кандагаре, стало убийство Шер Алибека, [совершённое] Шах Абу-л-маали. Вкратце дело обстояло следующим образом. Шер Алибек7, отец Карабека мир шикара8, без позволения покинул шаха Тахмаспа — правителя Персии и поступил на царскую службу. Шах Абу-л-маали, опьяненный благосклонностью двора, оказываемыми ему почестями и своим мужеством, вышел из круга умеренности и совершил сумасбродные выходки. И, поскольку ярый фанатизм мятежников пошатнул основы его веры, он нередко открыто заявлял при дворе Его Величества Джаханбани, что убьет этого неверного. Благоволя к нему, Его Величество принимал эти слова за шутку и не обращал на них никакого внимания. Наконец Абу-л-маали, одурманенный фанатизмом, как-то ночью напал на этого чужестранца и пролил его кровь! Его Величество был крайне недоволен, но близкое, хотя и не кровное, родство9 послужило завесой преступления и удержало его от наказания за злое дело.
Когда непоколебимая преданность Байрам-хана была доказана, и всем стало очевидно, что он неуклонно придерживается пути
покорности и доброго служения, Его Величество утвердил его в правлении Кандагаром, которое ранее собирался доверить Муним-хану. Он забрал Замин Давар у Ходжа Муаззама и отдал его Бахадур-хану, брату Али Кули-хана. Успокоив свой ум в отношении государственных дел, он вернулся в Кабул с намерением завоевать Индостан. Он разрешил Байрам-хану уехать, чтобы тот мог подготовиться к этому походу и присоединиться со всей возможной быстротой. Его Величество взял с собой Вали бека10 и Хаджи Мухаммада Систани11, ибо о них ходили [темные] слухи, и эти люди могли поднять мятеж. Недалеко от Газни его встретил Его Величество Шахиншах, и эта встреча оказалась подобна соединению благоприятных планет12. Мухаммад Кули-хан Барлас, Атка-хан (Шамс-ад-дин) и многие другие выразили свое почтение, и в конце 961 г.х. (октябрь 1554 г.) Кабул был ознаменован Божественной славой его прибытия.
335 В это время Муним-хана возвели в должность наставника Его
Величества Шахиншаха. Хотя по традиции Его Величество даровал звание наставника (аталик) немолодому человеку, в действительности же он послал его учиться мудрости у этого проявления Мирового Разума, словно ребенка. Муним-хан вознес хвалу небесам за этот великий дар и устроил великолепный праздник. Он также поднес ему достойные дары и, таким образом, подготовил собственное возвышение. B том же году Улуг бек, сын Халхал султана, прибыл на территорию правителя Персии и вручил подарки, давшие повод для великой радости. Его Величество постоянно следил за отправлением правосудия и занимался приготовлениями к завоеванию Индостана. В это время один из дервишей, известный в других землях (вилаят), прислал в дар пару сапог. Его Величество Джаханбани объявил, что видит в этом благоприятный знак для завоевания Индостана: ведь поговорка гласит, что Туркестан — голова, Хорасан — грудь и Индостан — ноги (мира). Он сказал, что это предзнаменование подобно упомянутому Его Величеством Са-хиб-Кирани, явленному в год, когда тот двинулся из Мавераннахра на завоевание Хорасана и прибыл в селение Андархой, где посетил жившего там дервиша по имени Санги Ата13, известного чистотой своего сердца и чудесами. Во время заранее приготовленного (ма хазар) завтрака дервиш положил перед ним грудную кость овцы. Его Величество
(Тимур) заметил своим придворным, что видит в этом знак для завоевания Хорасана, потому что Хорасан звался «грудью мира».
Байрам-хан вернулся на следующий день после праздника рамазана [Ид — 2 шаввала — 31 августа 1553 г.]. Его Величество, чтобы доставить ему удовольствие и из любви, питаемой к нему, дал еще один пир, [устроив] развлечение более великолепное, чем во время Ида. В этот радостный день провели состязания для наездников и искусных лучников, а царственный всадник равнины удачи, дитя весенней поры славы, Его Величество Шахиншах ощутил желание принять участие в состязаниях в стрельбе в кабак14 и показать собравшимся свое мастерство лучника, чтобы привести их на путь преданности. С первого же раза, прицелившись в кабак, в который не смогли попасть даже опытные воины, он пустил стрелу прямо в перевязь золотого мяча. При виде этого очевидцы закричали от восторга. Это казалось чудом для поверхностных наблюдателей, но что необычного было в этом для тех, кто просветленным взором смотрел на истинное зрелище дивного волшебства владыки мира? Что странного в том, что человек, являющийся источником истинных чудес, показывает необыкновенное на земле? Байрам-хан сочинил похвальный стих о стрельбе Его Величества в кабак и прочитал ее на празднике.
336
Первое двустишие звучит так:
Твоя стрела сорвала с крюка15 перевязь золотого мяча, Она, как метеорит, описала дугу, касающуюся Плеяд.
Среди развлечений, когда мысли о завоевании Индостана зажгли сердца верных слуг, от преданных людей Индостана пришли жалобы, донесшие до царского слуха весть о смерти Салим-хана и волнениях в стране.
