попятился от сумасшедшего с огнестрельным оружием в руках…
– Проверил, работает – ничего не поломалось, – безмятежно
ответил Щур.
– Ты сейчас дослал патрон в патронник…
– А-а, сейчас достану, – сегодня для Щура не было
невыполнимых задач…
Отстегнув магазин, рядовой передѐрнул затвор, и, как это,
наверное, и планировалось – патрон из автомата улетел в темноту.
– Ой, – белая полоса Щура закончилась, так и не начавшись…
– Ищи! Чего стоишь, бегом!
Не разбирая дороги, Щур с головой нырнул в сугроб и принялся
искать в нѐм патрон.
– Товарищ старший лейтенант, он его только затопчет, тут
просеивать надо, – пришѐл на выручку Гунько.
– Не волнуйтесь, товарищ лейтенант, сейчас всех, кто свободен,
соберѐм, – присоединился Соколов…
Рядовой Щур подозрительно долго не вылазил из сугроба –
вероятно, переохладился.
137
Со стороны мало кто мог бы понять, чем занимаются Бабушкин,
Фахрутдинов, Соколов и Гунько. То есть то, что они носят снег в
плащ-палатках с одного места на другое, – было понятно. Понятно, что
освещали этот снег фонариком. Но зачем? Любовались красотой
снежинок при свете фонарика?
– Так мы ни фига не успеем, да и темно – запросто не заметить
можно, – остановил спецоперацию Гунько.
– Похоже, у Смалькова залѐт, – заметил Фахрутдинов.
– У Щура ещѐ в ружпарке магазины из рук валились, я ж говорил,
примета плохая… – напомнил сержант.
– А прикиньте, если б щас, как в сказке, июнь на полчасика – бац,
снег тает, мы находим патрон, и обратно зима, – размечтался Бабушкин.
– Тает, говоришь? Гуня… Я на кухню, а вы дуйте ещѐ за
плащ-палатками, – раздав команды, Соколов резко сорвался с места
преступления.
Тем временем Смальков изображал в караулке миниатюру «тигр в
клетке». Единственным зрителем был назначен рядовой Щур.
– Товарищ старший лейтенант, а что, если мы на следующих
стрельбах патрон сэкономим?
– Следующие стрельбы, Щур, на следующей неделе, – объяснил
Смальков, – а докладывать о любом происшествии надо немедленно…
– Товарищ старший лейтенант, а вас сильно за меня ругать будут?
– Ругать? – Смальков грустно усмехнулся. – В армии, Щур, не
ругают. В армии… Сам знаешь, что делают…
– Несправедливо как-то – виноват я, а попадѐт вам, – пробило
Щура на альтруизм.
– Да нет, всѐ справедливо, надо было слушать умных людей… Ты,
кстати, по гороскопу кто?
– Козерог…
– Ну вот, всѐ правильно…
138
«Технический прогресс – вот один из потенциалов развития и
совершенствования наших вооружѐнных сил!» – плакат с такой
строчкой, подписанный неизвестным Соколову генералом, висел на
пересыльном пункте. Прошло всего полтора года, как этот лозунг
Соколов решил претворить в жизнь. На кухне на одну из конфорок
бойцы взгромоздили огромную алюминиевую кастрюлю. Сегодняшнее
блюдо будет называться «снег по-мотострелковски». Именно снегом
эту посудину усердно наполняли Бабушкин и Соколов.
Снега было много – вся плита покрылась водой в твѐрдом
кристаллическом состоянии.
– А он точно не рванѐт? Кастрюля-то горячая, – забеспокоился
Бабушкин.
– Исключено, – утешил Соколов, – снег начинает таять мгновенно,
так что патрон сразу окажется в воде, а температура воды больше ста
градусов не поднимется… Пошли за следующей партией.
В принципе Соколов был прав. Проблема заключалась в том, что
патрон попал на плиту, а не в кастрюлю, поэтому снег не только
растаял, но ещѐ и испарился. Оставшийся на раскалѐнной плите патрон
сделал то, ради чего был создан.
Выстрел получился классным – прямо в кастрюлю. Вода, которая
так и не нагрелась до ста градусов, мирно журча, начала заливать плиту.
– Тундра, чего тут было? – Ворвавшийся на кухню Соколов решил
взять в оборот Вакутагина.
– Не знаю, я стоял дальше, слава Богу, может, кастрюля упала…
– Какая кастрюля! Всѐ-таки рвануло, – провѐл моментальную
экспертизу подошедший Бабушкин. – Ты, Сокол, конечно, голова, но в
пиротехнике…
– Смотри, – внимательно осмотрев кастрюлю, а также
околокастрюльное пространство, Соколов нашѐл гильзу. – Вот и гильза,
выстрел был снаружи. Кажись, мы с тобой патрон мимо кастрюли,
прямо на конфорку вывернули…
139
Трудно понять, чем могла старшему лейтенанту помочь гильза,
но Соколов решил, что лучше часть патрона, чем ничего.
Сосредоточенность на выполнении задачи была так ярко
нарисована на лице Соколова, что Эвелине, шедшей открывать чепок, не
понадобилось много времени, чтобы понять – гороскоп сработал.
Отработанным движением Соколов был захвачен за шинель и
остановлен…
– Соколов, стой! Что случилось? Где Смальков? – Три вопроса
пошли кучно и точно… Но Соколову сейчас было немного не до
Эвелины.
– Всѐ в порядке, Эвелина Георгиевна, извините, мне надо…
– Никуда тебе не надо, – оборвала Эвелина ефрейтора, – сейчас
идѐшь со мной и рассказываешь, что здесь было ночью…
Убитый грузом ответственности за дальнейшую судьбу старшего
