телу Шматко рюкзак снять было нелегко. Махнув рукой, Шматко решил
садиться вместе с рюкзаком. В следующую секунду взревел движок, и
Шматко оглох.
Ещѐ через несколько секунд слух начал постепенно возвращаться,
но совсем не потому, что к рѐву мотора можно привыкнуть. Просто под
тяжестью рюкзака Шматко совершил небольшой кувырок назад и теперь,
лѐжа на спине, провожал удаляющийся мотоцикл с неким суеверным
ужасом.
– Э, Данилыч!. Данилыч, стой!.
С тем же успехом Шматко мог бы пытаться поговорить с
космонавтами на орбитальной станции.
До места рыбалки оставалось совсем ничего, когда увлечѐнно
рассказывающий сам себе о своих рыбацких подвигах Данилыч
обернулся к тому месту, где должно было находиться тело Шматко.
Тело там не находилось. Сбежать Шматко не мог – только выпасть.
Данилыч со вздохом повернул обратно.
Большое преимущество комплекции Шматко заключалось в том,
что, как бы он ни упал, основной удар всегда приходился на жировую
ткань – ткань упругую и мягкую.
– Во даѐт! И чѐ, не заметил, что тебя потерял? – Байке про
выпавшего ездока, судя по всему, теперь была уготована долгая жизнь в
пересказах дальнобойщиков.
– Да у него глушитель ревѐт, что БТР подбитый!.
Подбитый БТР как раз появился по курсу следования.
131
– Вот он! Прозрел, и часу не прошло, тормози-ка…
Тормозили зря, видимо, шум мотора сказался не только на слухе,
но и на зрении: Данилыч проехал мимо Шматко, словно мимо пустого
места.
– Не судьба вам сегодня вместе покататься, – водитель тщетно
пытался изобразить сочувствие.
– Может, догоним?.
– До поворота, если хошь, подкину. Назад – нет…
Странным образом меняется отношение мужчины к снеди,
собираемой им в дорогу мамой, женой или любимой женщиной. В
момент сбора, когда стремительно опустошается холодильник, а также
несколько соседних продуктовых магазинов, кажется, что всѐ
происходящее, – специальный вид пытки. Но стоит подойти времени
обеда, как объѐм собранных в дорогу или на службу припасов
превращается в подарок судьбы, особо ценимый холостыми
сослуживцами.
– Значит, так, – начала инструктаж Эвелина, – ночью постарайся на
улицу не выходить…
– Как это – не выходить? – сопротивлялся Смальков. – А смена
часовых? А проверка постов?
– Ну, значит, меньше выходить. Часовых поменял – и быстренько
домой, то есть… это… – в караулку, а посты обойдутся, чего их
проверять?
– Так положено же, – вспомнил устав лейтенант.
– Положено людей в нормальные дни в караулы ставить. –
Эвелина всѐ ещѐ оставалась под властью гороскопа. – Валера, а можешь
ты в карауле пистолет холостыми зарядить?
– Эвелина, прекрати…
– Всѐ, всѐ, всѐ. Молчу, молчу. – Мысленно Эвелина ещѐ раз
прошлась по списку всех предосторожностей, которые нужно было
132
предпринять в такой «чѐрный» день. – Слушай, Валера. Я подумала…
Может, тебе, это… бронежилет надеть?
– Эвелина!.
Рыбалка для Шматко всѐ не начиналась. Он вышел на лѐд и сел на
рюкзак… Всѐ, что ему оставалось, это глазеть на черневшие вдалеке
фигурки рыбаков. Шматко курил. Когда кончится пачка, всѐ, что ему
останется, – это несолоно хлебавши возвращаться домой. Тарахтенье
железного коня Данилыча немного развеяло мрачные мысли
лейтенанта. Спешившись на берегу, Данилыч чуть ли не бегом
направился к Шматко.
– Ты как здесь?
– Бегом через лес, твою мать, ты ж меня с собой взять не
захотел… Вообще, тарантас твой в утиль сдавать надо. Разваливается
под добрыми людьми…
– Я ж тебе говорил: держись, – безнадѐжно попытался оправдаться
Данилыч.
– А я, значит, не держался, да?!
– Ладно, давай располагаться, – попробовал добиться примирения
прапорщик. – На рыбалку всѐ-таки приехали…
– Ну, кто приехал, а кто и на попутках добрался, – продолжал
злиться Шматко, – так что за бензин только половину получишь…
– А мне за бензин вообще не надо. Только назад тоже на попутках
поедешь. – Обиды обидами, а в разговоре таких людей, как Шматко и
Данилыч, никакая обида не заставить потерять хоть копейку…
– Ну, ладно, ладно. – Шматко наконец-то тоже остыл, вероятно,
из-за того, что зима, лѐд, холодно, всѐ остывает достаточно быстро. –
Доставай ледоруб, лунки сверлить будем…
– Здесь?!. Не – надо туда идти, – Данилыч явно хотел
присоединиться к толпе рыбаков, расположившихся метрах в двухстах
от берега.
133
– Ты что, слепой? Там, видишь, толпа народу сидит! А здесь
свободно…
– А ты не думал, Шматко, почему они именно ТАМ сидят? –
Шматко взял паузу для ответа – ему действительно надо было
подумать…
Худшее, что может сделать молодой человек накануне призыва, –
это смотреть кино про различных героев, которые стреляют направо и
налево, переводя тонны боеприпасов. Пуля в отечественной армии – не
столько дура, сколько лентяйка. Лежать ей неподвижно в цинковом
ящике, лишь изредка совершая небольшие экскурсии до магазина
