– Почему один? С ним же как раз четверо получается, – не
сдавался Шматко.
– Как раз для чего? – не понял Зубов.
– Ну… Огневых рубежей тоже четыре, – намекнул Шматко, – а
плюс грипп…
153
Полигон – это серьѐзно. Фактически в мирное время – это самая
серьѐзная штука, какая только бывает в армии. Когда на ней появляются
проверяющие, всѐ становится вообще сурово. Зубов с проверяющими –
подполковником и майором – уже несколько заждались, когда к
огневому рубежу подъехал «Урал». Из кабины бодро выскочил Шматко
и, вытащив планшет, заорал:
– Первая четвѐрка, на огневой рубеж бегом марш!
Выскочившие из машины четверо солдат, поразив проверяющих
респираторами, бросились к огневому рубежу.
– Приготовиться Нестерову, Смирнову, Бабушкину, Папазогло, –
обращаясь к кузову «Урала», проорал Шматко.
– А почему они в респираторах?
– Грипп, товарищ подполковник, – доложил Зубов, – в целях
профилактики мы решили ограничить общение между солдатами…
– И не боитесь, что это повлияет на результат?
– Врага бояться – в атаку не ходить, товарищ подполковник! –
бодро отрапортовал майор.
– Похоже, на результат это никак не влияет, – удовлетворѐнно
произнѐс второй проверяющий, – взгляните, товарищ подполковник…
Шматко продолжал командовать, бойцы в респираторах бегали из
кузова до рубежа, отстреливались, после чего возвращались в машину,
чтобы из неѐ через несколько секунд выскочила очередная четвѐрка.
– Слушай, майор, – поразился проверяющий, – у твоих бойцов
поразительная стабильность, ты их что – клонируешь?
– Товарищ подполковник, разрешите усложнить задачу?
Максимально приблизить обстановку к боевой? – Зубов знал, как
общаться с начальством.
– Каким образом?
– Шматко! Давай! – проорал Зубов, Шматко – дал. В воздух
полетела дымовая шашка – весь огневой рубеж заволокло дымом.
154
Соколову, Фахрутдинову, Вакутагину и Гунько, изображавшим всю
вторую роту, было тяжело и без боевых условий. Хватало и
респираторов.
– Осталось два захода, – просипел Вакутагин…
– Дмитриев, Семашко, Рогозин, Щур – на огневой рубеж бегом
марш! – донеслось снаружи.
Нацепив респираторы, героическая четвѐрка вновь отправилась
на рубеж.
– Ну что, майор, поздравляю, – проверяющие по очереди пожали
руку майору, – блестяще, просто блестяще, где твои бойцы? Хочу
взглянуть, – напряг подполковник Зубова. Но Зубов привык всѐ
планировать, застать его врасплох не удалось.
– Шматко! – Кто бы сомневался, что Шматко майора «не
услышит». «Урал» тронулся с места, увозя с места стрельб неизвестных
стрелков и их командира.
– Извините, товарищ подполковник, – Зубов развѐл руками, – у них
обед, в связи с гриппом роты питаются отдельно, так что опаздывать
нельзя…
– Ну что ж, – согласился с Зубовым подполковник, – война
войной, а обед по расписанию…
Заходя в кабинет майора Зубова, Староконь знал лишь одно:
просто так, в такое время, Зубов его вызывать не будет.
– И снова здравствуйте!
– К нам тут делегация на днях приезжает, – Зубов сразу приступил
к делу.
– Проверять будут? – догадался замполит.
155
– Хуже! Не проверять, а смотреть! И всѐ снимать ещѐ будут.
Телевизионщики еду – фестиваль у них так какой-то военный, и мы у
них там типа «самой поющей части округа»!
– Не понял, а с каких это пор наша часть стала самой поющей?
– А я знаю? – У майора были подозрения, что некто в штабе решил
подложить части свинью. – Либо кто-то сильно ошибся, либо кто-то
сильно хочет, чтобы мы облажались…
– Так, может, звякнем, скажем: «Пардон! Вы ошиблись номером…»
– Да, и добавим: «Наша часть не такая – мы тут все ждѐм
трамвая»… Ты думай, что говоришь! Ладно, резюме такое: раз там, –
показал пальцем наверх, – так считают, значит, надо соответствовать…
В армии всѐ делается быстро. Фактически, вообще если делается –
то быстро. Медленно наши не умеют. Если бы наши умели медленно,
это были бы чужие, типа финнов или эстонцев.
Секрет прост: наши умеют ставить задачи, а память плохая,
поэтому, если задача затягивается на такой срок, что память начинает
сбоить, – пиши пропало: дело будет загублено.
На этот раз задачи ставил Староконь. Делал он это в Ленинской
комнате, которая давным-давно называлась иначе, но как-то неудобно и
некрасиво, и потому дело Ленина всѐ ещѐ будет понемногу жить –
красивый псевдоним он себе выбрал.
– Значит, так, бойцы, – начал Староконь, – излагаю план работы!
Старики должны быстро и красиво… Я подчѐркиваю – красиво!
…пробежать полосу препятствий!
– А чего сразу старики? – возмутился Гунько.
– А потому что старики телегеничнее. Такой ответ устраивает?
– Не, ну теперь ясно!
– Заниматься с вами будет капитан Кудашов! Дальше так –
Фахрутдинов, как молодой, но перспективный, разберѐт на время
автомат!
156
– С завязанными глазами? – удивил вопросом боец.
– А что, можешь с завязанными? – оживился замполит.
