– Так только солдаты и будут…
173
Зубов не понял, но объяснять не пришлось – Лавров и Смальков
явились пред ясный объектив. Лавров был с гитарой, Смальков – в
солдатской форме. Форма на Смалькове была слегка маловата.
– Мать честная, – Зубов стоял, Зубов сел.
– Не боись, командир, пробьѐмся! – утешил замполит.
– Так, готовы? Даѐм свет! – Свет, вызванный режиссѐром, был
ярок, для Нестерова и Смалькова – слишком ярок, поскольку бил он в
лицо.
– Полная тишина. Мотор! Съѐмка!
Говорят, даже Филипп Киркоров иногда забывает слова песни.
Лавров пошѐл дальше – он вообще забыл, чтó надо петь. Подсказки
Смалькова он слышал, но, дойдя до ушных раковин, в мозг они
пробиться не могли. Руки бойца сами взяли аккорд на гитаре, аккорд
был знакомым, после него неумолимо последовал следующий, а вслед
за ними проистекла и песня… Другая песня – не та, песня, которую
ждали.
И вот стою я на плацу
В парадной форме, навсегда покинув строй.
И чуть не слѐзы по лицу.
Сегодня к матери-отцу
Солдат уходит домой.
Слѐзы навернулись на глаза Лаврова совершенно натурально,
Смальков с ужасом понимал, что выхода нет, – и подтягивал вторым
голосом. Зубов расслабился – хуже уже всѐ равно не будет, потому что
хуже уже некуда.
В мечтах я видел этот час,
Осталось мне один лишь выполнить приказ:
Покинуть воинскую часть,
Где я себя оставил часть.
Солдат уходит в запас.
174
Оператор, вероятно, решивший, что он присутствует при
рождении новой мегазвезды, отснял парочку со всех точек, пытаясь
найти ракурс получше, приполз и упал у ног певцов. Певцов же
остановить теперь мог разве что расстрельный взвод.
Рота, подъѐм!
Будет сниться страшным сном.
Рота, отбой!
За окошком дембель мой!
Я слать не буду телеграмм,
И в кассе воинской мне выдадут билет.
Войду, скажу лишь: «Здравствуй, мам!
Отец, налей нам по сто грамм,
Ведь не прошло и двух лет!»
И вот я на плацу стою
В парадной форме и гляжу в глаза ребят,
Но в них себя не узнаю,
И понимаю, что в строю
Как будто умер солдат.
Последний аккорд звучал долго в полной тишине.
– Стоп! Снято! Нестандартно, – вывел собравшихся из ступора
режиссѐр. – В общем, неплохо, хоть какая-то альтернатива, а то
задолбали штампами…
– Послушайте, это была так… разминка! – попытался вытащить
часть из стремительно смыкающихся челюстей всеармейского позора
Староконь, – а сейчас мы вам споѐм другую песню!
– Рад бы послушать, но некогда! Да и стоит ли – очень хорошая
песня!
– Стоит, стоит! Та ещѐ лучше! – поддержал Зубов.
– Ребята, в другой раз послушаем! Мы опаздываем!
175
Камера
выключилась,
свет,
микрофон
упокоились
в
колоссальном чемодане, вот телевизионщики были, а вот их нет. Поезд
ушѐл, несмотря на то, что уехала съѐмочная группа на автобусе.
Майоры Зубов и Староконь грустно смотрели вслед
удаляющемуся автобусу. Идти обратно не хотелось. Вдали на горизонте
показался окутанный дымом «ЗИЛ». Собственно, «ЗИЛ» ещѐ не
приехал, а керосин уже стучался в ворота части.
– Ну, чѐ, опоздали? – жизнерадостно сообщил Шматко, выскакивая
из кабины грузовика.
– Ну, Шматко, и кто ты после этого? – сквозь зубы прорычал
Зубов.
Жизнерадостность Шматко испарилась, на смену ей пришло
заикание.
– М… м… мобильник не работал, товарищ майор…
– После поговорим!
Телевизор в центре казармы был установлен по приказу Зубова.
Радость и горе должно быть одно на всех. То же относится и к позору.
До эфира телефестиваля солдатской песни только что секунды не
отсчитывали.
Наступило время «Ч», три зелѐных свистка дал Зубов лично.
– Тихо! Начинается!
В пространство казармы ворвался голос ведущего:
– …И мы рады, что наш традиционный фестиваль «Когда поют
солдаты» начинается с дебюта! И дебюта весьма удачного! Эстафету
хорошей солдатской песни принимают мотострелки!
Возникшие на экране Лавров и Смальков были ужасно похожи на
настоящих,
затравленно
посмотрев в
экран,
они
грянули
«Дембельскую».
– Ужас, – прошептал Зубов.
176
– А по-моему, нормально, – утешил Шматко.
Есть такая забава в армии, называется вечерняя прогулка. Только
не стоит представлять себе расслабленно прогуливающихся по
расположению части солдат. Прогулка осуществляется, естественно,
всеми вместе, строем, да ещѐ и под строевую песню. Чтобы не болтали
на прогулке. Вторая рота как раз прогуливалась под чутким
руководством Кудашова.
– А сейчас по многочисленным просьбам… Лавров, приготовься!
Песню запевай!
Лавров ещѐ не привык к тому, что он ротный запевала, песня не
запелась… К тому же к роте подошли майор Зубов и старший лейтенант
Смальков.
– Рота, смирно! Равнение нале-во! – Рота продолжала идти –
мини-парад в исполнении второй роты выглядел довольно удачно.
– Товарищ майор, вторая рота проводит занятия по строевой
подготовке…
– Отставить. Вольно, – не дал похвастаться строевой подготовкой
Зубов. – Кудашов, дай-ка мне Лаврова на пару минут…
– Лавров, к командиру части!
– Есть!
– Рота, стой! Товарищи солдаты, – начал Зубов…
