Сильный ливень разразился над Берлином. Водные массы превратили улицы в бушующие реки. Вспышка, сопровождаемая оглушительным громом, – настоящая буря сотрясла столицу. Ветров нервно ходил по своему дому в Грюневальде. Он просто не мог поверить в то, что происходило на немецких границах этим судьбоносным летом. Массовый отток арабских и чернокожих беженцев через Турцию, Грецию и Италию выплеснулся в Германию, в общей сложности более миллиона человек. Многие нуждаются и испытывают страдания, это да, но неконтролируемый переход границы позволил проникнуть в страну опасным исламистам, у которых не было иной цели, кроме распространения террора на ненавистном Западе.
Капли дождя все еще стучали по крыше веранды, непогода продолжала свое черное дело. Ураганный ветер валил деревья, которые с грохотом обрушивались на асфальт. В новостях Ветров услышал, что на озере Тегель были даже смертельные случаи. Природа содрогалась. Огромная ветвь от старой сосны в саду грохнулась на лужайку. Небо заметно потемнело.
Ветров взял трубку и набрал номер в Париже.
– Нострадамус точно предсказал вторжение арабов, – отозвался голос на другом конце линии. – Мигранты не приезжают как гости, это начало миграции народов, завоевание страны.
Ветров тоже был расстроен хаотичной ситуацией. В кругу его друзей все трещало по швам, и трещина прошла через семьи. Некоторые с энтузиазмом отмечали долгожданную культуру: Германия наконец-то смогла избавиться от проклятого нацистского прошлого. Наконец-то Германия снова стала образцовой страной – на этот раз в гуманизме, – предстала как открытое общество. Конечно, мигрантам понадобится время, чтобы проникнуться либеральным духом западного общества свободы. Тогда они станут настоящими европейцами, на что они надеются. Германия продемонстрировала, что глобализация может быть успешной.
Другая половина граждан была в ярости. Раздавались лозунги, пышущие ненавистью, поджигались общежития мигрантов. Многие опасались, что скоро станут нацменьшинством в своей стране. Еще больше они опасались роста преступности и утраты государственных правовых функций. Результатом стал сильный сдвиг вправо в обществе – во всяком случае, чувство недостаточного государственного суверенитета сыграло свою роль.
Ветров боялся, что это всего лишь верхушка айсберга. Рост так называемых «несостоявшихся государств» на южной половине земного шара принял пугающие формы. А ученые-климатологи давно предупреждали, что Африканский континент уже не в состоянии противостоять глобальному потеплению. Миллиард людей был близок к исчезновению. Единственной возможностью спасения было пересечь Средиземное море. И никакие высокие пограничные заборы не смогут остановить отчаявшихся.
Старик монах отложил в сторону тяжелое перо. Глаза болели, он слишком долго писал почти в полной темноте. Одинокая свеча давала лишь скудный свет в убогой келье, где были только деревянный стол, старый комод и простая кровать. Весенний теплый воздух струился из маленького окна. Календарь показывал день Благовещения, один из самых важных христианских праздников. Монах уж позабыл, сколько ему на самом деле лет. Но держал себя в форме, ежедневно делая физические упражнения.
Долгие недели поста перед наступающей Пасхой он провел в неустанном писании. Другие монахи были погружены в молитву в церкви днем и ночью, а он использовал часы полной тишины и одиночества, чтобы завершить работу своей жизни. Было бы непростительно скрывать свои знания от потомков. Он всегда помнил соглашение, которое заключил с русским царем. Тот отпустил его со службы, чтобы он мог написать на Афоне большой трактат по истории России – великой Тартарии, который с нетерпением ждал Иван IV.
Чтобы соответствовать требованиям к произведению, монаху нужно было немного отступить от драматических событий, свидетелем которых он стал при московском дворе в последние десятилетия. Рукопись стоила автору много пота и хлопот, а еще и больших денег, потому что дорогую бумагу, на которой он писал, приходилось заказывать снова и снова из Константинополя.
Другие насельники монастыря Ксирулгу оставили его в покое и не мешали работать. Даже сербский настоятель не вмешивался, хотя знал, что чужак не уважал правила ордена, мало молился и не шел на исповедь и причастие. Этот человек, называвший себя Николаем, был посланником царя, с которым следовало обходиться осторожно.
О турках, которым был подчинен Афон, Николай, одетый в рясу, не мог сказать ничего плохого. Они оставили русских монахов на горе с миром. Снабжение двадцати православных монастырей на Святой горе, на этом последнем оставшемся византийском анклаве в Османской империи, всегда осуществлялось в соответствии с политической и метеорологической обстановкой.
