– Может вам поговорить с министром пропаганды, Воландовичем? Я так не умею правильно говорить. А он умный. Наш министр пропаганды слепой. Нет, не беспокойтесь, он все видит. Просто все верят, что он слепой. Он тоже верит. Он больше других верит, поэтому он министр пропаганды. Задавайте ему любые вопросы. Он все знает.
– Так слепой, или нет? – спросил ничего не понимающий Алекс.
– Вы сами все увидите, – засмущался Юра.
Они согласились встретиться с министром пропаганды.
Оказалось, кабинет министра был недалеко. Здесь уже не было пышного убранства. Скромно. Сам министр с крупной и рыхлой фигурой, с круглым, гладким лицом, был в черном с белым подбоем одеянии до пола, которое напоминало снизу халат монаха, а сверху военный френч, застегнутый на все пуговицы до самого подбородка. Было ощущение, что он их ждал. Встал навстречу и жестом показал, где им можно присесть. Юра остался стоять в дверях.
Голос министра, как и его внешность, был неприятным. Чересчур жесткий, однотонный. Весь его облик был как иллюстрация одной застывшей эмоции. И эта эмоция была недоброй.
– Господин министр, мы прошли немного по городу, видим – идет война? С кем вы воюете? – Борис начал беседу без приветствия.
– Видите? Я не вижу! В общем смысле, мы не воюем! Вы ошибаетесь! У нас идут боевые действия, это да. Но нам приходиться защищаться! Постоянно проводить специальные операции. Что вы хотели? Кругом враги! Но мы, повторяю, не воюем. Мы самый миролюбивый народ на Земле. Мы за мир во всем мире! Помогите мне, – он встал и пошел, ощупывая палочкой дорогу перед собой.
Алекс автоматически вскочил со стула и бережно поддержал его под локоть, помог. Борис продолжал спрашивать:
– Вы знаете свою историю? Что произошло с вами за последние двадцать лет?
Министр достал из шкафа на стене кружки, бутылку с водой и поставил их на стол. Все это он проделал, как будто был зрячим, но при этом помощь Алекса не отвергал, как будто, действительно был слепым. Он вернулся в свое кресло, сказал Алексу: «Благодарю», и продолжил:
– Смотря, что вас интересует? История это живое действие, – он подвинул к себе кружку и медленно стал наливать воду из бутылки в кружку, как человек с прекрасным зрением.
– Она все время меняется, ваша история, как вода: вот она спокойная, плавная, а, вдруг,– буря, все сметает на своем пути. Речка: поставим камень, увидим как вода завихряется. А можем поставить плотину и тогда получим полноводное озеро. Все зависит от нас, живущих сейчас … Чтобы рассуждать об истории, нам нужны вводные данные. Что именно вас интересует? Какое время? Какие исторические персонажи? В каком контексте? С какой интонацией: отрицательной, сильно отрицательной, героической, положительной и т.д.? И тогда мы напишем историю для вас. Все зависит от поставленной задачи.
Друзья мгновенно разлили поровну оставшуюся воду и с наслаждением выпили.
– Но, есть же факты, нельзя им противоречить, – продолжил разговор Борис.
– Вы, видать, совсем необразованный. Вас плохо учат там, в вашем космосе. Замечу вам попутно: наше образование лучшее в мире. А теперь, выясняется, и лучшее в Солнечной системе! Так вот, объясняю вам, факт сам по себе не имеет смысла. Главное – его интерпретация. Как вы захотите, так и будет. Главное – правильно хотеть. Управление желаниями – вот, основа любой общественной науки. Исторического образования, в том числе.
– Вы сказали: ваше образование лучшее в мире. А какие другие образовательные системы вы знаете? С чем вы сравниваете? – Борис сделал очередную попытку хоть что-то узнать о других странах.
– А зачем мне знать что-то другое? Знать надо хорошо свое. И с другими сравнивать незачем. Мы должны ориентироваться только на самих себя. Мы лучший образец, соответственно сравниваем себя только с этим лучшим образцом, тем более мы его лучше всего знаем. Вам это понятно?
Командир с инженером переглянулись, ища поддержки, друг у друга в этом неожиданном казусе.
– Не переглядывайтесь. Это не прилично!
– Так вы, все-таки … видите? – аккуратно спросил Алекс.
– Я все вижу своим внутренним зрением, – беспристрастно ответил министр.
Возникла неловкая пауза. Чтобы разрядить обстановку Борис использовал дежурный прием – разговор про погоду.
– Мы ни разу не видели просветов среди облачности. Постоянное серое небо, это должно сказываться негативно на психике людей. Как давно вы живете без Солнца?
– Что вы знаете про серое небо? Для тех, кто разбирается в погоде серый это очень насыщенный цвет. «Серые дни» – фу, как пошло! Небо это серый красивый шатер между нами и Солнцем. Шатер, который все время меняет плотность, переливается оттенками. Он бесконечно изменчив. Наши поэты нашли много эпитетов серому небу. Серый как сталь, серый как дым из каминной трубы на морозе (кто сейчас помнит, что такое мороз), серый как птичье перо, и прочее. Главное, это цвет надежды. Но вам, похоже, не понять, насколько сложна и осмыслена, вообще наша жизнь под этим прекрасным серым шатром.
