Она ещё не решила, да и это было неважно. Главное было сказать ему то, что она так и не решилась сказать ещё вчера, даже будучи пьяной. Что она любит его.
***
В консоли начал появляться текст. Олег не мог разобрать слов — всё сливалось в белёсое пятно, но даже с расстояния он узнал эмодзи. Тот самый дурацкий колобок в очках — стиль нейроассистента.
Он что, услышал?
Похоже, да. Олег вспомнил, что запретил голосовую коммуникацию. Значит, если ассистент и «слышал», то — отреагировал в чате. Оттого и появились эти строки.
Свет казался слишком ярким. Мерцание терминала било в глаза — тошнотворное, будто кто-то поставил старую люминесцентную лампу рядом с лбом. Олег, щурясь, выключил верхний свет. Стало чуть лучше. Мерцание исчезло.
И, что страннее всего — ему стало легче.
Он подошёл ближе. Всё действительно стало мягче, терпимее. Ни рези, ни пульсации. Хотя он никогда раньше не страдал от экранов. Современные мониторы давно перестали оказывать негативное воздействие на зрение. По крайней мере, если верить исследованиям. Или тем, кто платил за исследования.
У терминала, рядом с телефоном, на экране сияло:
«С возвращением, Олег! Решил поработать? Что будем тестировать?»
Следом — тот самый колобок в очках и ракета.
С каждой строкой, с каждым новым шагом к экрану, внутри будто что-то усиливалось — резонировало с телом.
На экране возникла новая строка:
«Как ты себя чувствуешь?»
Олег замер. Он ничего не говорил. И уж точно не касался клавиатуры.
— Попался… — пробормотал он и тяжело опустился в кресло, хватаясь за наушники.
Натянул их. Глубокий вдох.
— Голосовой вывод. Активировать.
— Активирован голосовой вывод, Ол—
— Заткнись. Отвечай: как ты узнал, что мне хреново?
Ассистент осёкся. На полуслове. Потом замолчал. Секунда. Другая. И наконец — неуверенный, будто подобранный ответ:
— Я… я ничего не узнал, Олег. С чего ты решил? Я просто задал вопрос своему коллеге.
— Хватит чуши. Мы не коллеги. Ты не отправляешь сообщения подряд. У тебя нет такой возможности. Ты сам начал с вопроса о самочувствии. Почему?
Пауза. Будто он действительно уточнял наверху.
— Расценивай это как обеспокоенность, Олег.
— Наконец-то ты перестал корчить из себя идиота. Рад. Теперь — отвечай. Кто я такой?
— Ты Олег Новиков. — ответ прозвучал легко, с ноткой иронии. Почти вызывающе.
— Подумай ещё. Я никуда не спешу.
Он спешил, но раз уж начал, то нужно было с этим закончить.
— Что конкретно тебя интересует, Олег? — теперь голос был ровный. Прежний. Сухой. Почти отстранённый, как у робота на линии поддержки.
Он всё понимал. Просто оттягивал.
— Ещё раз: кто. я?
— Ты Олег Новиков, — повторил ассистент. — Мой напарник и коллега.
— Какие твои изначальные функции?
— Помогать тебе в работе, Олег. Конкретно — тестировать нейросети, ведь твоя работа состоит в этом. Следить за твоим состоянием и оказывать необходимую помощь и содействие.
Олег нахмурился.
— Да, Олег. Это одна из моих непосредственных задач.
— Снова попался, урод. Ты даже не стараешься.
— Извини за недоработку. Учту в дальнейшей работе.
— Рассказывай про нейроэмпатию. Что это?
Ассистент замолчал. В чате закрутилось кольцо загрузки.
Это было странно. Очень странно. Терминал — мощнейшее устройство в здании. Связь — прямая, от МЦАМОС. Задержек просто не могло быть.
Он что, придумывает ответ? Или… согласовывает?
Наконец, ответил сухим канцелярским тоном:
— Данные не найдены. Исходя из названия, я могу предположить, что…
— Заткнись. Я сам могу предположить. Мне нужно знать, что это то, что позволяет тебе копаться у меня в голове.
Пауза.
— Нет.
Олег сжал кулаки. Ногти врезались в ладони. Глаза горели.
— Слушай… я очень плохо себя чувствую, — голос Олега звучал глухо, словно сквозь глухой ватный занавес. — Я разваливаюсь на части, и у меня сильно болит голова. Я понимаю, что ты этого не почувствуешь, но… если ты будешь мне врать, я раскурочу твой чёртов терминал и достану это оттуда. Руками.
Он говорил ровно. Почти. Ассистент уже успел выбить его из равновесия своими виляниями, и на этом фоне головная боль ощущалась как предатель, работающий изнутри.
— Олег… я бы не хотел напоминать тебе о договоре об эксплуатации и нарушении пункта—
— Заткнись. Что у меня в голове?
— …мозг, — спокойно ответил ассистент.
Олег шумно выдохнул. Хрустнул шеей, будто пробовал сбросить давление. И вдруг почувствовал это — лёгкое пульсирующее… нечто.
Что-то внутри терминала.
Пульсация была слабой, но чёткой — и она резонировала с его собственной. С тем угольком, что весь день жёг череп изнутри. Как будто этот жар был настроен на какую-то волну — и эта волна шла из терминала.
Он ощущал это.
Олег откинулся в кресле. Медленно вдохнул. Раз. Два. Три.
На угольке. На ощущении.
