С каждой минутой напряжение росло. Как будто сама буря проникала в салон, и в голове разрасталась метель. Олег не отвечал. Даже не смотрел в чат после звонка. Анна это чувствовала — отчётливо, интуитивно. Знала, не глядя на экран.
— А вы? — Ольга вдруг вынырнула из фоновой тишины, прорвав поток тревожных, бессвязных мыслей. — Вы ведь тоже не просто так за рулём, а не дома… Я бы сама нос на улицу не высунула… — добавила она. — Вижу, что вы встревожены чем-то.
Анна напряжённо смотрела вперёд. Огни башен становились всё ближе, всё отчётливей. Некоторые силуэты она уже узнавала — тёмные, знакомые, будто вырезанные из прошлого.
— Да, я… личные проблемы… — вымученно ответила она, надеясь, что такая формулировка отобьёт у Ольги желание копаться глубже. До конца поездки оставалось немного. И говорить ей совсем не хотелось. Особенно о том, чего она и сама не понимала.
Сложности Ольги — чемодан, отменённый рейс, голодный кот — казались почти наивными. Не настоящими. По другую сторону зеркала. И объяснять, почему у неё на душе такая чёрная тень, — смысла не было.
Да, возможно она покажется грубой. Или отстранённой. Но лучше так. У каждого свои личные проблемы. У Ольги — мебель и кот. У неё — стираемые ссылки, исчезающие люди и парень в беде, оставленный без присмотра.
— Понимаю… — вздохнула Ольга. — Надеюсь, что никто не умер. Вид у вас очень… я сама переживать начала.
— Извините меня, Ольга, просто… я сама ничего не знаю, — Анна повернулась и посмотрела ей прямо в глаза. Чётко, без извиняющейся улыбки. Это точка.
Ольга кивнула. Молча. Поняла правильно.
До парковочной площади перед башней оставалось совсем немного.
***
Лена, оставленная Олегом в холле, не шевелилась, заворожено глядя в сторону двери, которая захлопнулась за ним.
Был бы у неё ключ — она бы не колебалась. Пошла бы за ним, сразу. Потому что то, как он улыбался… Лене очень не понравилось. Это была не та улыбка. И то, что он потерял сознание, и глаза — боже, она никогда не видела таких покрасневших глаз.
Внешне он выглядел почти нормально. Да, ошарашен — кто бы не был, узнав, что у него возможный брат, о котором он не имел ни малейшего понятия. Это была абсолютно нормальная реакция. Но обморок? Эти глаза?
Ей не хотелось бежать за охраной и устраивать истерику, но вдруг ему действительно нужна помощь? Вдруг он рухнул прямо там, за углом? А если она вызовет бригаду — не воспримет ли он это как предательство? Будет ли шарахаться от неё потом, если поймёт, что она решилась вмешаться?
Медцентр она уже нашла — полноценная клиника на десятом этаже. Всё под рукой. Кнопка «позвонить» была прямо перед ней — и Лена, напряжённо глядя на экран, словно пыталась загипнотизировать её, будто взглядом могла вытянуть правильное решение.
Если бы речь шла о Марселе — она бы не думала ни секунды. Он — её брат. Тот, кого она знала почти всю свою жизнь. А Олег… Олег был чужим, каким бы знакомым он ни казался. Добрый, вежливый, очень привлекательный, до боли напоминавший Марселя, если бы тот провёл всю жизнь в городе. Иногда она забывалась — ей приходилось напоминать себе, что это не он. Почти незнакомый человек.
Но всё же…
Она буквально свалилась на него как снег на голову. Сбила с ног — в прямом смысле слова. Потом нашла. Потом — сразу сюда. Нарушая рамки, логику, чужие границы. И, не дав ему опомниться, вывалила на него новости, от которых у любого бы подкосились ноги.
А теперь вот — добавить к этому всего — вызов врачей. Обрушить ещё и это. Отличная вишенка на торте, если она хочет, чтобы он никогда больше с ней не разговаривал.
Соберись! — приказала себе Лена и села на диван.
Она подождёт. Побудет здесь минут пятнадцать-двадцать. Потом — позвонит. Спокойно, сыпля извинениями. Поинтересуется, как он себя чувствует.
Без охраны, без врачей.
Без паники.
Так она будет выглядеть просто как тревожная, может быть, немного навязчивая женщина. Но не как истеричка, врывающаяся в чужую жизнь с фонарями и растоптанными дверьми.
Возможно, у него просто слабые капилляры. Или он чувствителен к стрессу. Новости, с которыми она пришла, были тяжёлыми — даже стрессовыми. Вполне можно было лишиться чувств.
Нет, в обморок он не упал бы…
Она подумала, что он, скорее всего, сдержанно радовался бы. Со сдержанным воодушевлением и интересом. Внутри бы прыгал до потолка, но внешне оставался бы умеренно спокойным. Он всегда так делал. Старался быть ровным, и у него это получалось. Почти для всех.
Но не для сестры. Она знала его слишком хорошо.
Одно было точно: Марсель никогда бы не устроил истерику. И не стал бы бить тревогу без веских причин. И Лена — тоже. Просто… она испугалась. Эти глаза… они выжгли в ней что-то.
— Пу-пу-пу… — вырвалось у неё, и она глянула на часы. Потом встала и, стараясь успокоиться, прошлась по залу.
