Анна не двигалась. Застыла. Её потом выводили из кабинета. Выносили почти. В зал, куда спустя минуты прибыли врачи, вызванные Леной. Прибыла и служба безопасности. Позже — даже полицейский, чтобы всё зафиксировать.
Врачи работали быстро. Констатировали смерть. Увезли тело.
Вторая бригада, занимавшаяся Анной, пыталась привести её в чувство. Удалось — только со второго раза. Те же врачи дали успокоительное и Лене.
Они же ворчали потом — на тех, кто провёз каталку с телом прямо перед носом Анны.
Анна отключилась снова. Застыла и перестала реагировать на все попытки говорить с ней.
Когда очнулась — молчала. Только кивала на вопросы врача. Госпитализацию отвергла. Просто сидела и кивала.
Лена тоже пошла к врачу. Выписал успокоительные. Выслушал. Покачал головой.
— Что за день… Держитесь…
***
Потом остались вдвоём.
Анна уставилась в никуда. Не издавала ни звука. Лишь иногда — всхлипы.
Лена мерила шагами холл, туда-сюда. Без остановки. Садиться было нельзя — если присядет, не встанет. Это было понятно. По телу.
Она даже не сразу заметила, что Анна ушла.
Лишь бумажки с рецептами и направлениями лежали на диване.
Заметила качающуюся фигуру за стеклом. Анна двигалась в сторону лифта. Того самого, из которого Лена вышла несколько часов назад.
— Постой… ты куда? — Лена догнала её в тот момент, когда пальцы Анны коснулись кнопки «первый этаж».
— Пить, — не глядя, ответила Анна.
— Я с тобой. Можно?
— Угу. Анна, — прохрипела она в ответ.
Так они и познакомились. Теперь лично.
***
Три стука. Тишина.
Лена приложила ключ к магнитному замку, дождалась зелёного мигания и осторожно вошла в номер.
Она уже была здесь — пару часов назад. Принесла анальгетик и воду. Тогда Анна спала. Не шевелилась.
Запах перегара стоял уже тогда. Неудивительно.
Сейчас кровать была пуста.
Анна — на полу в ванной. Лежала, прижавшись щекой к холодной плитке. Поскуливала.
— Боже… иди сюда… — Лена кинулась к ней, начала осторожно поднимать. И тут же закашлялась — тошнота подступила мгновенно.
Анна выглядела ужасно.
Ни в одном сериале герои так не ломались.
Такое не показывают. Потому что на такое невозможно смотреть.
— Вставай, Ань, прошу… — Лена пыталась подтянуть её, но было тесно. Пространства не хватало. Упиралась, тянула, снова пыталась.
— Да, ща… — просипела Анна, пытаясь вырвать руку и свернуться калачиком.
Лена не отпускала.
— Да отстань ты… — хрипло проскулила Анна, всё пытаясь освободиться.
Она, возможно, всё ещё была пьяна. Или — опьянела заново, просто попив воды. Такое бывает, если учесть сколько в ней было алкоголя.
Лена чувствовала, как её саму начинает накрывать.
И в какой-то момент… не выдержала.
Рванулась к унитазу.
***
За окном всё ещё мело.
Дверь в ванную оставалась приоткрытой, и Лена слышала, как льётся вода. Ровный, монотонный шум душа. Успокаивающий — если не знать, что стоит за ним.
Анну удалось привести в чувство. Парой пощёчин.
Лена злилась. Сильно. На Анну — жалкую, расползшуюся, разбитую до основания.
И всё равно — потом, в тишине, ей стало стыдно. Даже несмотря на то, что Анна прохрипела «спасибо».
Всё равно было стыдно.
Сейчас Анна была в душе. И согласилась поесть. Хотя бы попробовать.
Лена собиралась остаться ещё на пару часов. А потом… надо было что-то делать с Люком. Он всё ещё не знал, что их отец умер. Всё ещё сидел с Рене, как она и попросила. Послушный. Не задавал ни одного вопроса. Ни о её голосе. Ни о позднем возвращении.
Это было даже страшнее, чем если бы спросил.
Лена глубоко вдохнула. И выдохнула так же тяжело.
Ещё вчера она думала, что Люку повезло не помнить смерть матери…
Марсель не отвечал. Катя — да. Она была рядом с братом. Сказала, что он держится. Не говорит. Просто… держится.
Лена смотрела на вьюгу за окном. Она уже не пугала. Просто была. Стала частью фона, частью этого мертвого, серого утра. Аномалия ушла дальше на запад, писали, что циклон теряет силу. Но сколько душ он ещё успеет поглотить, прежде чем растворится?
Слеза скатилась по щеке. Лена быстро стёрла её. Нельзя. Слабину — потом. Когда кто-то сможет подставить ей плечо. Сейчас — не время.
Анна сидела на краю кровати. Обмотанная полотенцем. Волосы почти не вытерты — вода стекала по плечам, пропитывая махровую ткань.
В руке — пустой стакан из-под шипучки. Той самой, что должна была снять симптомы похмелья. Той самой, чем она запила успокоительное, прописанное врачом.
Взгляд — в никуда.
С тех пор, как она вышла из душа, не сказала ни слова. Четверть часа молчания, как будто Лены в комнате не было.
Лена тоже молчала. Молча протянула ей таблетку, молча налила шипучку, молча отошла к окну.
Снег падал стеной. Мягкой, ровной. Красиво — если бы не всё, что было до.
Лена пыталась собрать мысли. Она никогда не видела в снегопадах ничего прекрасного. Снег — это циклоны, перебои с электричеством, испорченный урожай. На ферме он был врагом. Отец ненавидел снег.
Но сейчас… стоя на тридцатом этаже, глядя, как ветер заставляет снежинки выписывать спирали…
— Я подумала, что он рядом, — вдруг произнесла Анна.
