— Ошибка 13.456.65. — Мелодичным женским голосом пропела сквозь динамики сонник-шарфа, под блистером шлема, «Квадра». — Отсутствует модуль контроля коггертонов.
— Что за черт! — Чертыхнулся от неожиданности, Танк. — Кому понадобился второстепенный модуль?
— Сержант второго класса, Каплан. — Не замедлив, ответил модуль ИИ.
— Сержант сказал, с какой целью демонтировал модуль.
— Нет. Он воспользовался доступом командира Бьерна.
— Хорошо, я выясню. «Квадра». — Он обратился к ИИ «Пумы». — Составь рапорт и отправь командиру «КАСТРы» Кнуту.
— Уже.
— Спасибо. — Он рассеянно огляделся, покинул палубу катера и направился в сторону спейсбелла. Танк нутром чувствовал, что грядет непростой разговор. По пути он постарался вспомнить все то, что им говорили на «летучке» про их миссию. Все, конечно, было сильно урезанно, но даваемая информация была универсальной, для того, что все могли ею воспользоваться.
Танк влетел на командный мостик, как раз в то время шло офицерское собрание, выступал Йоргер.
— У соседних кратеров, таких как Вувер и Торопыга, нет ни ярких окружностей, ни каких-либо других столь же ярких особенностей. — Докладывал командир космодесантников Йоргер. — При зондировании кратера — было обнаружено сильное радиационное излучение, а также рентгеновское слабое. Но, что наиболее удивительно — в центре кратера, там, где были обнаружены скальные новообразования, температура планетоида поднялась на сто восемьдесят девять Кельвинов. Планетоид с момента открытия считался мертвым, без вулканической активности, и вообще без какой-либо активности. И хотя столь не характерное повышение температуры для вулканической активности, не подогревало интереса участников группы Бьерна, но это вывело их на другое предположение. А конкретно — ядро по неизвестным причинам стало разогреваться, передовая тепло внутреннему океану. Вот и нашу исследовательскую группу заинтересовала, эта неожиданная и необъяснимая активность как казалось, мертвого спутника. Особое внимание привлекло «снежное» кольцо, которое на поверку оказалось припорошенным снегом природным стеклом, образованным из расплавленной горной породы. Для наших исследователей это оказалось как гром средь ясного неба — на планетоиде, где ни разу не бушевали шторма, обнаружено стекло, да и еще такой правильной, в геологическом смысле, формы. Дальнейшие вылазки на поверхность спутника дали основания предположить, что в череде довольно не рядовых открытий, связанных с Вандой, более всего повинно скальное новообразование. И видимо не зря десантники, обычно дававшие точные прозвища какому-то человеку, и здесь не ошиблись — назвали новообразование Дити — матерью демона. — Закончил доклад командир.
Танк не стал ждать, вышел и прикрыл за собой дверь. Его доклады точно никому сейчас были не нужны.
Часть 3
— Из-за вашей медлительности мы могли — бы взорвать эту чертову скалу уже пару часов назад! — Возмущался Зубов, приближаясь к «южной» группе фугасников. Зубов был вторым взрывотехником в составе научной экспедиции на Умбриэле, но видимо сам себя считал, чуть ли не командиром отряда, когда дело касалось взрывов. Возмущенно пыхтя, он большими прыжками, в своем полужестком «POLARE», быстро спускался с вершины уступа, прилегающего к скале, который они хотели взорвать. На его скафандре, отраженными буквами, сверкало имя собственное: «Открывающий недра».
— Вот кого меньше всего ждешь — больше шансов его увидеть. — Прокомментировал Батурин. Зубова не особо любили в среде космодесантников. Особенно — его раздражающую привычку морщить нос — в этот момент он был похож на грызуна.
В «южную» группу фугасников входило двое: Николай Батурин и Марк Сервий. Их задача заключалась в следующем: пройти протоновым буром по диагонали четыреста пятьдесят восемь метров в основание Дити, и заложить фугас мергалита весом шестьдесят восемь килограмм. По расчетным данным такая мина из мергалита должна соответствовать взрыву тротила массой четыре килотонны. Заряды располагались по диаметру Дити лучами, а всего было четырнадцать лучей и восемь групп фугасников. Судя по переговорам десантников, семь групп справились успешно. Батурин и Сервий ни как не могла заложить один фугас, но и глубина закладки, была почти в втрое больше, нежели у других.
— Без его восклицаний, мы бы справились быстрее. — Ответил Марк. Он поднялся с колена, отключил протоновый бур. На счетчике прохода замигала красным цифра двести девяносто три метра. До расчетной глубины было еще очень далеко.
— Почему нет расчетной глубины? — Посмотрев на счетчик, спросил Зубов. — Вы бур выставили точно по отметке ПКС.