Ноги Ольги с хрустом подломились, она упал на четвереньки но не продолжила движение, из локтей и коленей жгутами потянулась крова-красная паутина, покрывая собой, словно сеткой, все вокруг. И когда эта паутина попадала на одежду бойца, того будто током ударяло и он терял волю к сопротивлению. А меж тем, паутина поднималась все выше и выше, пока своей массой не окутывала всего человека, с ног до головы. И когда паутина соприкасалась с кожей, то тут же обжигала её, вытравливая на ней кислотные узоры, а сам человек уже не принадлежал себе, становясь монстром, целью которого — убить как можно больше людей.
— Ставр! — Заорал Председатель. Но было бесполезно — огнеметчика уже сжирала заживо кровавая паутина. Председатель отпрянул в сторону, огляделся, как минимум с десяток человек подверглись нападению живой паутины, а Ольга не остановилась в своем преображении — её голова разделилась пополам на уровне рта, а кожа, перетянутая ртом, затянула под своими складками глаза, нос, череп, превращая человека в левиафана.
И тогда вперед выпрыгнул Печатник, в его руках, словно лопасти ветряной мельницы, засверкали серебром длинные тонкие мечи, от ударов которыми красная паутина распадалась на части, а потом и вовсе, уносимая ветром, растворялась в воздухе. И все время Печатник ускорялся, вращая мечами с усиленной скоростью, превращая кислотную паутину в обрубки кровавого цвета. Он спасал людей, но это сильно не понравилось чудовищу, в которое превращалась Ольга, и тогда она встала хрустя переломанными костями, удерживаемая только силой паутины, которая все продолжала литься из её коленей и локтей, а рост её новой, стал в два человеческих. Ольга пошла навстречу борющемуся Печатнику, не обращая внимания на страшных хруст своих костей и разрывы от пуль, стрелявших в неё уцелевших людей.
— Печатник, осторожно! — Заорал Председатель. Но того можно было и не предупреждать. Он уже видел опасность и реагировал на неё! Сталкер в плаще и капюшоне, полностью скрывающим лицо, раскрутился на месте, а после резко остановился, выбрасывая руку в сторону Ольги, и из неё, в сторону мутанта вылетели сотни заостренных предметов и все они попали в чудовище, застряли в её теле, а потом и вовсе раскрылись, выпуская ядовитую жидкость. Ольга остановилась, уродливая голова наклонилась вбок, а потом и вовсе отвалилась со страшным хрустом, а вместо неё, в небо, черными жгутами, взвились отростки Оноклеи. А вот это чудовище уже было знакомо местным сталкерам, и они не особо целясь, забросали хищное растение химическими гранатами.
— Блять! Что происходит! — Ошалевшими глазами Рельс смотрел на Гору, который так же ничего не понимал, но был напуган не меньше первого.
— В душе не ебу! — Грубо ответил Гора. — Но мне кажется, что сегодня мы стали на шаг ближе к окончательному вымиранию.
— Ты ЭТО видел! — С напором, схватив спасшего их всех Печатника за грудки, допрашивал его Председатель. — Ты думаешь, что я не знаю, что на самом деле происходит? А вот хуй тебе! Я знаю про ваш ёбанный корабль, и как вы все сдохли у Соты. Ты слышишь? Вы все сдохли! Все вы на вашей ёбанной «Кастре»! Так что ничего мне не говори! А я вот тебе скажу! На, вот, — Председатель ткнул в него простой тетрадкой, — почитай записи этого дохляка. — Он кивнул на сожженое тело Виктора. — Как прочтешь, найди этот уебанский «Нанорад», найди шлюху эту вашу — Черную ведьму, отстрели ей жопу, чтоб я больше ничего о ней не слышал. Разъеби всю их дыру, вместе с гнилыми трупаками. И да, ты будешь не один, найди этого еблана — Рыжего. После того, что он сотворил с продажной сукой — Одержимой Аглаей, ему самое место рядом с тобой. И да, не задерживайся, ты мне должен. Понял!
Председатель мог убеждать. Да и слава, расскажи он кому о нем, была бы так себе. А так — он вроде шанс дал ему. Печатник нашел укромное место в бункере, хорошо его пока не гнали отсюда и открыл тетрадь. Она была исписана простым карандашом, обладателем аккуратного, убористого подчерка. Принялся читать:
Новый город не встретил меня как-то по-другому, иначе, чем прежние города — все они были вымочены одним кислотным киселем, заваренным еще сорок лет назад, дрянной эпохой 2112. Поднимаю забрало маски противогаза, с отвращением сплевываю то, что нажевал кровоточащими деснами.
— Сука! Как же отвратителен мне этот мир! — С ненавистью осматриваю рваное полотно городских кварталов, которые теперь как мой рот — наполнен осколками зубов. Этими кварталами — обломанными зубами больше не пожевать человеческих судеб. Этот город, Мегатонна, превратилась из прежней хищной пасти в дряблую щербатую глотку вампира, способную лишь сосать кровь мертвецов. Поэтому я этой мрази не по зубам. Я жив. — Ты слышишь, сучье вымя! Я жив!