Печатник аккуратно подполз вдоль стены к проему окна, в котором расползшейся паутиной оставался лопнувший грязный, в серой пыли, стеклопакет. Заглянул в него, пытаясь рассмотреть улицу. Бой сместился дальше и левее, в разрушенный квартал древних «хрущевок». Автоматные очереди стали слабо различимы и теперь раздавались реже, а взрывов гранат почти не было. И ему было не понятно, кто же в итоге победил. Отчаянно хотелось верить, что люди.
Он отодвинулся от окна, привстал на ноги, все еще опасаясь и не выпрямляясь в полный рост, пошел к выходу. Нужно было забаррикадировать дверь. Хорошо, что в этой квартире она была стальной, за что он не раз поблагодарил провидение. Быстро опускалась темнота, в новом мире, из-за разрушенного озонового слоя, ночь наступала очень быстро. Знающие люди говорили, что когда человечество защищалось от наступившего апокалипсиса двенадцатого года, запустили в небо весь имеющийся арсенал ядерного оружия. Отчаянный шаг. Мировое правительство надеялось победить пророчества майя. Но не вышло. 2112, в этот год умерла последняя цивилизация на планете Земля, и после нее уже ничто не родиться здесь.
Он пододвинул тяжелый шкаф, стоявший в коридоре, ближе к входной двери. Это был неплохой способ обезопасить себя на долгое время. Тяжелая мебель плохо поддавалась его напору, со скрежетом ползла по грязному полу, оставляя не ровные царапины. Ему представлялась, или он так хотел думать, что раньше, на полу, лежал ламинат, но теперь от него остались лишь отдельные жалкие участки, перепачканные некой жирно блестевшей субстанцией. Печатник не хотел думать, чем она могла быть раньше, не мог допустить мысль в сознание, что это останки людей, в прошлом проживавшие тут.
Входная стальная дверь поехала на него, медленно, не спеша. Но после, из-за того, что была не правильно, с перекосом установлена, вновь стала медленно закрываться. За ней раздалось раздраженное рычание. Печатник замер на месте, и даже дыхание, до этого сбившееся от натуги, пытался выравнить, выдыхая и вдыхая порциями. Правой рукой потянулся к поясной кобуре, в которой увесисто лежал вороненый ствол «ПЛ». Этот пистолет он очень любил за его «непринужденную точность», тем более после того, как снабдил его глушителем и коллиматорным прицелом. Винторезом, что висел за спиной, в тесном пространстве старался пользоваться редко, да и не ясно еще было, что за тварь пыталась зайти к нему в гости.
Дверь вновь, толкнутая кем-то, поехала вовнутрь квартиры. В проеме нарисовалась уродливая башка гуля, или как у них в подземном бункере «5Б» говорили — «Урод». Раньше эта тварь была человеком, но под воздействием отравленных мест и ядовитой воды, утратило свой человеческий облик, превратившись в живого мертвеца. Да, у той жопы, что сейчас накрыла этот поганый высер, под названием Земля, Система Кастр, тоже было название, такое же убогое, как и все в здесь — «2112».
Обычно эти твари, подобные той, что сейчас вползла к нему вовнутрь, питались падалью, потому как медленный метаболизм не позволял им двигаться быстро и реализовывать активную охоту. Но зато это свойство хорошо компенсировалось почти вечной жизнью и способностью выживать, потеряв большую часть своего тела. Вот как сейчас — в помещение вползло существо, лишенное нижней части от пояса. По полу, за Уродом, коричневыми лианами тянулись его пустые кишки, влажно смазывая холодный бетон подъезда. Тварь была жалкая, немощная, видимо ему не перепадала еда довольно долгое время. И сейчас гулю не повезло — не ту квартиру выбрал мертвяк. Печатник вернул ствол в кобуру, придержал дверь, но не для того, что бы вежливо впустить гостя. Подцепил того носком берца, придавая изрядное ускорение иссохшему телу. Мертвяк полетел вниз, в пространство между лестничными пролетами, иногда ударяясь о стальные перила. И тогда те гудели, придавая картине летящего огрызка бывшего человека значительную долю сюра. А после, Урод не контролирующий завершающий свой жизненный путь полет, мешком, с чавкающим звуком, врезался в желе «Тетушки Лизы». Субстанция, бесформенно растекшаяся на бетонных ступенях, не заставила себя долго ждать, поднялась, окутывая мерзко чавкающим кислотным соком, накрывая живого мертвеца вывернутым наизнанку желудком, или тем, что у нее было. А Урод не кричал. В его вытаращенных глазах можно было увидеть лишь не понимание, но никак не боль и не страх.
Что когда-то умерло, должно оставаться мертвым.