— Говорил, что провалы эти меж мирами, так до конца и не затягиваются, что могут появляться периодически, то в одном месте, то в другом, а уж оттуда может такое повылазить. — Снова, преодолев некую грань, появился незнакомый голос из прошлого, но все так же, говоривший, отказывался появляться.
Присел на прохладный бетонный пол, выбрал место не залитое кровью, оперся затылком, в котором пульсирующей секундной стрелкой билась кровь, передовая по капиллярам огненные реки боли, на холодную поверхность стены. Стало значительно легче. Так и сидел, остужая затылок. Остужал в панике метающиеся мысли, старался оценить свое положение, понять, где я и что же здесь произошло.
Нужно было понять, кто все эти люди, это первое, что нужно было выяснить. Преодолевая боль в мышцах, скрепя суставами, поднялся и, пошатываясь пошел к открытому могильнику.
— … это уже нельзя было остановить. И тогда пришел ОН! Огненный демон! — Страшный гортанный голос вещал.
Я смог найти слюду, в которую поймал одинокий луч света, перенаправил на кучу трупов, осветил. От первой реакции увиденного вывернуло. Лица и тела трупов были изъедены процессом разложения, словно они были мертвы много дней, но при этом сохранили тепло жизни.
— Получается, что они умерли, будучи живыми. Живые мертвецы? — Возникла у меня мысль. — Так, если это они, значит я снова в этом проклятом городе мертвецов — Аркадии! Блядь! Но что точно плохо, так это то, что количество убитых и выпотрошенных, подсказывало о размерах и силе той твари, которая справилась с таким количество мертвецов. И пока… Пока не поздно, пока я сам не стал одним из коллег той кучи трупов, пора убираться отсюда.
Развернулся, вместе со мной, освещая потолок и стены, повернулся свет отраженный от куска минерала. И на правой стене, почти на недосягаемой высоте, я заметил буквы красным. Вернул свет, стараясь прочесть уже пошедшею подтеками надпись. Это была латынь, древний забытый язык, в переводе которой помогла память, услужливая и не постоянная. Вроде тут помню, а здесь нет:
— Evigilavi. — Память подсказала. — «Я ПРОСНУЛСЯ».
— Иди ко мне, любовь моя! — Пропел красивый девичий голос. — Приди ко мне, подари мне дитя! Ооо, мой огненный демон!"
Я проснулся. Надо мной стоял человек в монашеских одеяниях и очень сочувственно смотрел сверху вниз. В глазах боль, в пальцах рук крутит крестик — переживает. Хорошо:
— У вас лихорадка. Вы бредили. Но мы вас вылечим. Братья вылечат. От душевных мук и от терзаний тела. Молитесь нашему богу и все у вас будет хорошо!
Я вновь потерял сознание. Все же те твари достали меня, и напустили в кровь яду. Ну, ничего. Я еще покажу всем этим сукам! я еще покажу…
— Что! Получил, еблан! — Визгливый истеричный хохот звучал приглушенно, словно сквозь толстые слои ваты. Сверху что-то сыпалось, и от того становилось теплее и одновременно тяжелее. Было темно и пахло землей. — Погоди, блядина! Сейчас мы тебя закопаем, и ты сдохнешь! Слышно меня? А? Что молчишь? — Снова визгливый хохот, но теперь его плохо слышно. Сверху продолжало сыпаться, но уже не так отчетливо. Я перестал понимать, что происходит — видимо яд тех тварей не до конца растворился в крови, и все еще испытывая действия токсинов. Но даже сейчас было понятно, что эти монахи, которое так хотели меня вылечить, вдруг поменяли свое решение, и теперь страстно желали моей смерти.
— Качилаком сниверсь, и жди препокойненько, скоро все счилуться. — Беспокойный знакомый голос поддержал меня с поверхности. И тут же оттуда послышались глухие удары и стоны — говорившего били. Я вспомнил, кто это был! Этот тот картавый молодой парнишка, что путал буквы в словах! Его так и звали за это — Картавый! «Калачиком свернись и жди преспокойненько, скоро все случиться» — расшифровал его послание я.
— Слышь, отмороженный! Мы и дружка твоего картавого возле тебя закопаем, что бы тебе в аду было не скучно одному. А как увидишь его величество Сатану, так передавай от нас привет! — Наверху по-идиотски, словно кони, заржали, радуясь удачной, по их имбецильной мерке, шутке.
А вскоре и вовсе все звуки пропали. Как глубоко меня закопали, я был без понятия. Но, что хоть немного радовало, так это то, что меня наконец-то «отпустило» после действия яда болотных тварей, и то, что эти говноеды, надеясь на результаты умственных анализов своего крайне изъеденного глистами мозга, не связали мне руки и ноги. И я, хоть и имея малость пространства для маневров, но восстанавливаясь в силах, готовился выйти на свободу.