И тут наш катерок тряхануло, да так, что крепкий навигатор уселся на пол. А потом…. А потом и вовсе с ним начали происходить чудеса, метаморфозы. И это совпадало с тем, что творилось за бортом. А там началась настоящая пурга, в которой появлялись то тут, то там, разряды молний. По внешней обшивке что-то забилось, зашуршало, передовая звуки внутрь, через многослойную композитную броню. Это проникло сквозь силовые экраны, что в принципе было весьма маловероятно и судя по звукам, прорывалось-продиралось внутрь. Я скомандовал призрачной команде, а получилось только Славе, приготовиться к маневру форсажа и перегрузке, оглянулся на него и обомлел. Навигатор снова отрастил густую черную шевелюру и как мне кажется, заметно потерял в своей естественной белой окраске, становясь черным, становясь мной! Что же за напасть такая!
— Старт! — Прокричал я команду, и тут же горизонт, маячивший впереди, превратился в точку. Надавило со всех сторон так, что уже начал думать о сломанных ребрах и костях. Кровь прилила к мозгу, в глазах заплясали кроваво-красные пятна. Но я успел разглядеть среди этого цветного водевиля пятен, как Слава оторвался от противоперегрузочного кресла, повернул голову в мою сторону, мило так улыбнулся и произнес: — Они нас ждут.
Это гадливое ощущение того, что все потерял, и даже малую долю не вернуть! Блядство! Добавляло беспокойство еще то сообщение от руководства миссии о том, что программа «Экстрот» в общем, а в частности экзониты, в атмосфере неизвестной планеты могут перестать работать, либо, подвергнувшись мутации, будут выполнять неизвестные и неизученные функции. Да, для меня, имеющему наибольший процент этих «существ» в крови, это звучало как угроза жизни.
Я осмотрелся, вокруг бушевало безудержное лето, жара и томящая духота. Меня окружала местность, наполненная сломанными зубами — расчесанным лесом. Видимо тут случилась техногенная катастрофа, и сюдя по тому, какой жар поднимался от земли — это случилось совсем недавно. Поднял голову вверх — там, пробив озоновый слой и ультрамарин неба, окруженный конденсированной из воздуха влагой в туче, свисал нос нашей «КАСТРы». Она погибала, погружаясь на дно атмосферы этой выблядешной планетки! А еще спутник это планетки, вроде нашей Луны, только расколотой, вроде кокосового ореха, пополам, а вокруг двух половин, причем одной светлой, а другой темной, осколками вьется серебряный хвост.
— Это же как надо было так нагадить, что досталось даже космосу и сателлиту? — Я брезгливо сплюнул. — Вот же уроды.
По небу, будто раскатами грома, прокатывались взрывы отделяющихся спасательных шлюпок, таких же, в которой и я сюда попал, в центр этой ёбанной катастрофы. Снова посмотрел на сожженную до черноты поляну — деревья лежали четко уложенными, ровно в том направлении, куда ушла взрывная волна, а ушла она прямо отсюда, куда приземлилась моя шлюпка. Совпадение? Но, главное — как мы все тут оказались? Я опустил голову, принялся вспоминать:
«Вот же ёбанное всё! Не просто так это дырка там распахнулась, никак сама вселенская шлюха ляжки раздвинула. Вот, мол, смотрите, какая я влажная! Ну, да, а мы, вся наша компания, будто соскучившись по бабам, занырнула в неё. И вправду сказать — покатилась по этой трубе наша "люстрочка», будто по смазке, черт-знает-куда. Хотя, знает — этот адский ушлепок всегда знает, куда вывести честных людей — в самое пекло! Куда ж еще! К черной, мать её дери, дыре, в самый центр галактики! Да и сразу было ясно, что червоточина вот так, просто, не появиться на задворках системы, понятно же, что её туда кто-то с умыслом поместил, а мы все, будто малолетние долбоёбы, жахнули в неё не подумав! Но ладно еще линейный состав, но куда смотрели отцы-командиры? Что, они в детстве роняемые были чаще, чем мы? А может исключительно головой о кафельный пол? Да что же у них за семьи такие, что выросли они настолько непроходимыми уёбками?
Хотя, все же, первыми уёбками стали мы со Славой, когда сунулись в эту дыру на никчемном десантном катерке «Пума». И хоть, как нам говорили, она была последнем плевком в невесомости от науки и техники, но мы то точно знали, что с Внеземельем шутки всегда заканчиваются плохо. Всегда! Вот так и в этот раз случилось на нашей «Пумке»:
Не ощущал в этом месте своего присутствия, протягиваю руку вперед, но вижу только ее, и она как будто провалилась в мутный кисель, который всосал и растворил в своем студне пространство. Поворачиваюсь влево, а потом и вправо, но обстановка одна, в ней нет смены, и только следы моих движений стекают тяжелыми вихрями по провалам, что оставили руки. Словно время тоже встало, следуя правилам мутного киселя, который размешай и взболтай — все равно вернется в свое исходное состояние.