Уже не мог тянуть неизбежное. Сателлит спроецировал, будь он неладен! Все они до последнего были в космосе замороженными, застывшими с масками ужаса на лице! Там была вся команда — не менее четырехсот человек: мужчины, женщины, их дети. Так раньше формировали звездные экспедиции — семьями. Так они и погибли: некоторые — взявшись за руки, другие — прижимая к груди детей. Но все были с одной и той же гримасой ужаса и смерти, что заставляло мою кровь закипать, как от ожога расплавленным адом.
— Возвращай меня! — не выдержав, дал петуха я.
— Не-е-е возраща-а-айся! — кто-то проблеял или простонал в пузыре шлема. — Не-е-е-ет… Команди-ир…
Я с ужасом понял, что это мой напарник, навигатор Слава, которого сейчас будто выворачивает, погибает! Волосы, даже те, о которых я не знал, что они есть, зашевелились в унисон моему страху. Сейчас моя последняя надежда, мой напарник… умирал, мучился! Что⁈ Что с моим другом⁈
Не помня себя, я бросился обратно к модулю массы причала. Я помнил все преграды на своем пути, все люки и тамбуры, переходы и кессонные отсеки. И всем им, не отвлекаясь, на бегу, я отдавал команды: «Открыться», «Закрыться», «Сбросить атмосферу», «Поднять вакуум-створ», «Включить габаритные огни». И уже в распахнутом зеве палубы, на фоне необычайно ярких звезд и созвездий, я разглядел силуэт нашей «Пумы», а возле вцепившихся в переборки ступоходов согнутые, словно членистые ноги кузнечика, низкорослые человеческие силуэты. «Дети», — догадался я, а у самого, сказать, что мурашки по спине — ничего не сказать, словно ледяными камнями под кожей поводили. Выдохнул страх в стеклянный панцирь шлема, и воздух тут же осел на поверхности ледяными кристаллами. Заработал в полную мощь отопитель, справляясь с вдруг остывшим до состояния адского холода внутренним пространством скафа.
Я буквально заставлял себя двигаться вперед, к катеру, к застывшим и изуродованным детским лицам, вымороженным до белизны ледяным глазам. Заставлял ради друга, которому было гораздо хуже, чем мне в борьбе со страхом. Прошел мимо одного, второго, третьего. Их рты исказились в диком крике боли. Я боялся смотреть им в глаза, а они, как казалось, наоборот — старались в мои заглянуть, забрать тепло, чтобы согреться и перестать испытывать тот ужас, который прямо сейчас был на маленьких бледных лицах. Прошел сквозь них, словно через строй гренадеров с розгами — каждый старался ударить посильнее, чтобы наверняка не встал. Но я прошел и до последнего дня своей теперь никчемной жизни буду помнить этот ужас.
Рукой в перчатке ухватился за композитный поручень входа в кессонный отсек, нажал кнопку автоматической санобработки и искусственной гравитацией с нагнетанием атмосферы заорал во все горло:
— Слава! Славец! Где ты⁈
Скафандр я не собирался снимать.
— У-у-у-у… Не-е-е-е-а-а-а-у-у-у… Уходи-и-и… — послышался голос десантника из угла.
Наверное, из последних сил он пытался отползти, чтобы… Дальше я не дал себе фантазировать.
— Где ты?
Я пошел на голос, и тут увидел его: он расплылся на полу бесформенной розовой лужей, сверху выделялось знакомое лицо, сейчас корчившееся в муках, а по бокам — видимо, трансформировавшись из рук, — розовые щупальца.
— Не-е-ет! Уходи-и-и-и!
Как ни странно, но я не мог оторвать от него взгляда, словно магнитом прилип. Его лицо сейчас было бледно-розового цвета, а остатки кудрявой черной шевелюры перекрасились в бурый цвет.
— Пума! Пума! Это «КАСТРа»! Мы вас видим! Как слышите? — вдруг прорвалось в эфир с корабля-матки, невесть как взявшейся здесь.
— Не-е-е-ет! — простонал Слава. — Фа-а-ату-у-ум…
— Что? — я подошел ближе к тому, что осталось от человека.
— Фаа…
И тут раздался взрыв. Меня ослепило вспышкой и расплавило жаром.
Как оказалось, виной того взрыва стало столкновение с НЛО. Все произошло так быстро, что навигаторы не смогли предсказать катастрофу. НЛО буквально выскочило с суборбитальной орбиты на перерез «КАСТРе», ни давая шанса для форсажного маневра. И теперь осколки нашего великого корабля, «люстры», метеоритным дождем чертят горизонт этой незнакомой планеты.
Здесь такое же бездонное синее небо, перевернутой чашей накинутой на далекие дали, соединявшиеся в полосе синем, как на моей родной планете. Здесь такой же воздух. Примерно те же зеленые деревья и трава.
Моя капсула, отстрелив от разрушающегося корпуса «КАСТРы», нырнула в плотную атмосферу этой спасительной планеты, в чреве которой, мне по видимому, придется скоротать некоторое время, в ожидании спасательной миссии. Получилось так, что капсула не выбирая маршрут, упала в центре джунглей, по-видимому с не самыми дружелюбными хищниками, которые не терпеливо порыкивали в ближайших кустарниках, выдавая свое нетерпение пообедать теплым мясом. Они просто еще не знали, что я не самая легкая добыча и что за возможность напиться моей крови, придется пролить свою. Хотя не придется — взрыв, который последовал за моим приземлением, видимо и стал тем самым ударом, вызвавшим локальную катастрофу.