Здесь, конечно, сразу бросается в глаза такое соображение, что работа на чужую разведку подразумевает контакты тайные, а не явные. Разведчик не носит обычно свою информацию в посольство. Он передает ее своему связному или своему резиденту.
Далее. Непонятно, откуда была взята уверенность в том, что, если он это сделал, то сделал без разрешения Центра. Здесь, видимо, сработал стереотип. Согласно ему, если СССР выгодно, чтобы Япония направила свои усилия не на его границы, а совсем в другом направлении, то эта информацию, конечно же, следовало держать в секрете. Поскольку, если, вследствие того, что о вторжении в Индокитай станет известно на Западе, значит, оно обречено на провал. А провал движения на юг автоматически означает, что Япония ударит на север, против СССР.
В то же время мы с вами видели, что движение в область южных морей Япония вовсе не ставила в зависимость от подготовки нападения на Советский Союз, поскольку это было генеральной линией всей японской политики того времени. И уж об этом-то в Москве как раз было хорошо известно, от того же Одзаки, который входил в круг советников премьер-министра Коноэ. Кроме того, опасность разглашения этих сведений подразумевала возможность того, что этому вторжению кто-то мог воспрепятствовать вооруженной силой. Между тем, никакого серьезного вооруженного сопротивления этому оказать тогда никто не мог. Так что, известна была эта "тайна" западным послам или нет, никакого значения это не имело.
В связи с этим можно усомниться и в том, что, если этот факт на самом деле имел место, то передача такой информации состоялась без одобрения Центра. Ее разглашение никак не влияло на успешность этой японской акции по той простой причине, что помешать ей в той конкретной обстановке было некому. К тому же она никак не влияла на возможность нападения Японии на СССР. Здесь, повторю, всё решали события на советско-германском фронте.
С другой стороны, мы видели уже на примере югославских событий, как Сталин осторожно прощупывал возможность налаживания каких-то неформальных контактов с Англией. Так почему бы не оказать им, вместе с США, какую-то услугу и здесь?
Последнее, впрочем, является домыслом. Но одновременно это соображение показывает, что утверждения о том, что информация была передана без разрешения Москвы, является тоже чистым домыслом.
И самое главное. Во всей этой истории, на мой взгляд, имеет место очевидное недоразумение. Дело в том, что вторжению в Индокитай предшествовали открытые переговоры Японии с правительством Виши, которые начались во Франции 14 июля 1941 года. Переговоры с японской стороны вел посол Японии во Франции Като.
21 июля с требованиями Японии согласились власти Французского Индокитая.
23 июля было подписано японо-французское соглашение о совместной обороне.
25 июля японское правительство через посла Номура сообщило непосредственно президенту Рузвельту о намерении Японии разместить войска во Французском Индокитае.
26 июля было опубликовано соглашение о совместной обороне между Японией и Индокитаем,
29 июля японские войска вступили на территорию Южного Индокитая. В этот день началась его оккупация.
Две недели до начала вторжения в Южный Индокитай велись по этому поводу переговоры, о которых было известно во всех мировых столицах. Безусловно, Рихард Зорге мог раскрыть какие-то сведения сразу трем послам: американскому, британскому и французскому. Только прочесть они могли эти сведения в его статьях, публикуемых им в десятке изданий. Впрочем, как видно из хронологии ведения переговоров, знали они об этом и без усилий великого советского разведчика. Поскольку никакой особой тайны в этих данных, как это видно из вышесказанного, не было.
Впрочем, достаточно об этом.
Намного интереснее те последствия, которые повлекли за собой действия Японии в отношении Южного Индокитая. Поскольку именно они приблизили крах японо-американских переговоров. Индокитайский вопрос чрезвычайно обеспокоил тогда правительство США.
26 июля, как только было опубликовано соглашение о совместной обороне между Японией и Индокитаем, США заявили о замораживании японских капиталов. С подобным заявлением выступили также Англия и Голландия.
1 августа США запретили вывоз в Японию всех стратегических материалов, и в первую очередь нефти. Исключение составили только хлопок и продовольствие. К эмбарго присоединились всё те же Англия и Голландия.
Япония осталась фактически без нефти и сырья. И купить всё это где-то еще было не на что, так как основные зарубежные активы были заморожены. Государственные стратегические резервы были скудны, поскольку их безжалостно выкачивала война в Китае. Без нефти, стали и другого сырья японская промышленность могла существовать не более нескольких месяцев. А потом страну ожидал крах.
Понятно, что Япония оказалась вследствие этого в настолько отчаянном положении, что выход из него мог быть фактически только один. Война. Только война за овладение ресурсами Индонезии могла восполнить то, что она потеряла вследствие эмбарго со стороны западных стран.