– Камера пока выключена, – сказал Скрынников. – Сначала надо подписать несколько документов.
Нателла немного сдулась и стала рассматривать ногти.
– Без него дышать легче, – неожиданно сказала она.
– Нателла Валерьевна, – с укором произнес Михаил.
– Что? Попробовал бы сам жить с этим козлом вонючим.
Следователи одарили ее удивленными взглядами, а уже привыкший к ругани Скрынников спокойно остановил ее:
– Предупреждаю вас, Нателла Валерьевна, будете сквернословить – поедете на пятнадцать суток в отделение.
Старуха открыла рот, чтобы обматерить его, но опомнилась, села поудобнее и замолчала, стиснув руки на коленях. Михаилу хотелось услышать, что скажет Нателла, но он отдал телефон Скрынникову и быстро ушел, чтобы не застрять.
В прихожей он снова заглянул в комнату Ивана Вадимовича. Ничего не говорило о том, что двенадцать часов назад здесь была свалка, в которой спал еще живой человек. Запаха не было. Выцветший фантик лежал под батареей, и можно было подумать, что здесь жила старушка, любительница чаепитий по-ленинградски. Алкоголик Второй уже испарялся из головы Михаила. Раздумывая, почему он так быстро привык к факту смерти, Михаил сделал несколько звонков по работе. Позвонил в агентство и попросил перекинуть его объекты на других агентов. Поговорил с несколькими клиентами и, описав ситуацию, попросил подождать несколько дней. Потом поболтал с женой: они обменялись бытовыми фразами и стандартными словами поддержки, но после разговора он почувствовал, как под ноги возвращается твердая земля. Так как его рабочее место на кухне было занято, Михаил пристроился на стуле в прихожей и принялся звонить по скромной телефонной книге Ивана Вадимовича.
Первые три номера из списка «Саня», «Люда» и «Витя» числились незарегистрированными в сети, видимо, номера были старые, как и сам старый, но неубиваемый телефон. Следующим номером была «Кристина», и она подняла трубку и сонным голосом попросила, чтобы подождали. Судя по звукам, она с большим трудом вставала с кровати, но причину Михаил не понял – то ли болезнь, то ли похмелье. Михаил не успел сразу сказать причину звонка и прожил очень неприятную минуту ожидания, ему еще не приходилось сообщать родственникам о смерти. Так уж сложилось, что его довольно многочисленная родня – дяди, тетки, дедушки и бабушки с обеих сторон были живы и даже здоровы.
Кристина, судя по голосу, пожилая женщина, долго пыталась понять, кто ей звонит, говорила, что не собирается никуда переезжать из своей комнаты до самой смерти и что никакие агенты ей не нужны. Михаилу едва удалось прорваться через бесконечный монолог и поток вопросов, на которые он не успевал ответить. Узнав, что Иван Вадимович мертв, Кристина замолчала, а потом как-то с облегчением сказала, что, значит, все, отмучился, закончил свой путь. Она не спросила, как он умер, вообще больше ничего не спрашивала, словно факт того, что ее друг «отмучился», отменял важность прочих обстоятельств. От Кристины Михаил узнал, что у Ваньки была сестра, но, может, брат, точно она не помнила, потому что они «разосрались» еще до того, как Кристина познакомилась с Ванькой, но кто-то точно был.
Обнадеженный Михаил поблагодарил и положил трубку. Он с удивлением вспомнил, что вчера ему не пришло в голову поискать в вещах Ивана Вадимовича бумажную записную или телефонную книжку, где могли быть контакты родственников. Впрочем, вряд ли бы он стал копаться в свалке. Михаил мгновенно вспомнил связанную в тугие узлы одежду, консервные банки, окаменевшие яблочные огрызки, мебель, осколки посуды, продавленный диван. Пока Михаил работал с ним, он принимал комнату и хозяина такими, как есть, но сейчас на него накатило отвращение и сразу за ним – облегчение, что в комнате наконец пусто.
Михаил переварил последнюю мысль, а потом вернулся к звонкам. Следующим был контакт «Слава Пш». Слава взял трубку сразу, и первой его фразой после новости о смерти друга было сожаление, что пятьсот рублей тот не вернет. Михаил выдержал паузу, прослушав монолог полностью. Слава Пш поинтересовался, как умер Иван Вадимович. Михаил не хотел растягивать разговор, поэтому сказал, что умер во сне, и перешел к вопросу о родственниках. Слава Пш никого не знал. Михаил положил трубку. Испитые голоса друзей Ивана Вадимовича вносили дисгармонию в образ старика, который в голове у Михаила оброс защитным коконом симпатии и сожаления. С каждым звонком сожаление и симпатия таяли. Растаяли и подозрения, что убийство совершила Лена. Охватившая его несколько часов назад лихорадка отпустила и казалась глупостью.
Следующей была «Вероника». Она говорила трезвым голосом благополучной пожилой дамы. Выслушав Михаила, Вероника расплакалась. Она была сестрой Ивана Вадимовича.
