Перемещение девайса в операционную прошло без каких-либо осложнений. Мы просто взялись за «раму» и перенесли его – в нем всего-то килограммов тридцать весу оказалось, что на троих мужиков ни о чем. Больше помучились с габаритами в паре мест – ну, не рассчитаны были дверные проемы на наш модерновый агрегат.
Я ожидал от потрохов «дьявольского агрегата» капризов, но он просто запустился, как и на испытаниях в мастерской. Быстренько помолотив лопастями, он уронил температуру в операционной до приемлемой, и вскоре я начал крутить кран, делая поток воздуха чуть теплее.
Вскоре выяснилось, почему для операции не требовалась особая стерильность. Молодой хирург явно сдавал очередной экзамен Василий Васильевичу и проговаривал всю историю болезни с самого начала. Ситуация в общем-то обычная: мужик пропорол себе ногу какой-то железкой. То ли тракторными граблями, то ли бороной – я прослушал этот момент. Ну, и не нашел ничего лучше, чем просто замотать первой подвернувшейся под руку тряпкой. Когда заболело – просто поссал на ту же тряпку и замотал назад. И успокоился – типа, если щиплет, то значит, лечит. Нога поболела-поболела да и перестала. Так как весной у колхозников дел по самую маковку, то так и проходил с тряпкой пару недель, пока до бани не добрался. Там, сняв тряпку, увидел под ней множество мелких червей. Прямо в ноге. Друзья-товарищи оказались намного умнее и тут же выпнули тело ближайшим транспортом до больницы.
«Не, это же надо, какой низкий уровень знаний о медицине, – думал я, контролируя рукой температуру протекающего через радиатор воздуха. Ведь война недавно прошла, там всякие ранения пачками были, и про гангрены наверняка рассказывали. Ну, как можно забить на такое?»
Лишний раз пообещав себе чистить зубы тщательней и мыть руки подольше, я немного добавил личного душевного спокойствия. Пару раз в операционную заглядывала Ирина, но лишь крутила головой, оценивая обстановку, и тут же исчезала, не говоря ни слова.
Наконец операция завершилась. Червивый страдалец, с обмотанной белыми бинтами ногой, при поддержке медсестры резво соскочил с операционного стола и бодро ускакал наружу.
– Вячеслав, ваше изобретение действительно работоспособное, – обрадовал меня Успенский. – Я давно не наблюдал операцию в столь комфортных условиях. Да и Валентин Петрович испытывал гораздо меньше потоотделения, чем в прошлый раз.
– Да, я тоже заметил резко улучшившиеся условия, – немного сконфуженно подтвердил стоящий рядом молодой хирург.
Я тут же начал отнекиваться, дескать, не я это изобрел, а просто вспомнил что-то из школьного курса физики, и вообще, все лавры должны достаться Михаилу Александровичу, без него ничего бы не получилось, и так далее.
Внимательно выслушав меня, Василий Васильевич резюмировал:
– Тем не менее устройство есть, и оно работает. Надеюсь, вы не будете возражать, если оно пока побудет тут? Так сказать, на испытаниях. Елена Станиславовна, вы же не против такого агрегата?
Медсестра горячо согласилась с предложением. Да так рьяно, что я немного удивился. Им чего, премии выписывают за новшества?
– Пока мы будем совместно испытывать аппарат, я попрошу начальника наших шоферов сделать еще пару подобных конструкций, – продолжил Успенский. – У них есть толковые сотрудники, я знаю.
Против этого я ровным счетом ничего не имел. Ну, рукожоп я в данных областях и имею смелость признать это.
– Василий Васильевич, а вы знаете руководство городского ДОСАРМа? – я вспомнил дожидающиеся меня в библиотеке журналы.
– Егор Михайловича? Знаю, регулярно на совещаниях пересекаемся, а что?
Я рассказал кратко о положении с радиоузлом и о своей немощности в быстрейшей его починке. Опять нет ни инструментов, ни приборов, ни необходимых запчастей. Знаний тоже нет, но эту проблему я ускоренно решаю в библиотеке. Тут же закинул удочку про «шефскую помощь» от какого-нибудь радиокружка или клуба. И следом пообещал взять дополнительные обязанности и обслуживать радиоузел.
Выслушав меня, врач признал необходимость больницы в работающем узле, повинился в том, что забыл за текучкой, и обещал максимально ускорить решение этого вопроса. В общем, как пишется в газетах, после взаимных уверений в доброжелательности и стремлении к миру стороны расстались, полностью удовлетворенные друг другом.
– Вячеслав, они сломались! – услышал я от двери.
Оторвавшись от журнала, я поднял взгляд. В руках незнакомой медсестры покоились два уже знакомых мне термометра. Я молча кивнул в сторону стола.
– Вы же их почините, правда? – сгрузив приборы, медсестра оперлась руками на стол и наклонилась ко мне.
Да вашу ж мать! Ну что вы ко мне липнете-то… Ирина Евгеньевна, ау-у-у!
– Японский городовой! – непослушный конец провода предательски выглядывал из-под винтового зажима распушенным хвостом. Раскрытые веером медные жилки играли отблесками в свете фонарика и являлись неприкрытым плевком мне в душу.
