Аня Ковач и её команда осторожно проникали вглубь туннелей. Влажность. Темнота. Далёкие, глухие звуки. Удары. Стоны. Кряхтение. Не выстрелы. Это была физическая, первобытная схватка.
Агент Миллер, обычно невозмутимый, сосредоточенный на протоколе, морщился. Услышав особенно мерзкий, глухой хруст, он тихо, почти себе под нос, произнёс:
— Чёрт. Похоже, там… там настоящая бойня. Эти парни из ЧВК, они… животные.
Отвращение в его тоне было таким глубоким, таким человеческим, что Ковач на мгновение отвлеклась от анализа. Она посмотрела на него. На лице Миллера, вместо страха, была лишь усталость и брезгливость. Это было… странно. Неожиданно.
Ковач приказала двигаться осторожнее.
— Тепловизоры. Осматриваем каждый проход.
Они видели силуэты. Несколько человек. Потом — только один. Стоящий. Неподвижный.
Когда они подошли ближе, в слабом свете фонарей, Аня увидела их. Тела. Оперативники ЧВК. Несколько. Жестоко нейтрализованные. Среди них — фигура Джека Бауэра. Он тяжело дышал, прислонившись к стене. Одежда порвана. На лице — засохшая кровь.
Но он не убегал. Он смотрел на них. Его взгляд был не агрессивным, а усталым. И готовым. К следующему шагу.
Увиденное лихорадочно обрабатывалось в ее мозгу. Новак. Он приказал ей остановить “террориста Бауэра”. Но Бауэр только что в одиночку уничтожил целую группу оперативников ЧВК. Тех самых, кого она подозревала в истинном заговоре, кто угрожал Европе.
Увиденное не укладывалось в её академический профиль “опасного изгоя”. Человек. Который сражается с её врагами.
Её лояльность ЦРУ и приказам Новака окончательно рухнула. Она поняла: её “профиль” Бауэра был не просто неполным. Он был намеренно искажённым, вброшенным, чтобы заставить их охотиться не за теми.
— Не стрелять! – Голос Ани Ковач прозвучал твёрдо. Без колебаний. Она сделала свой выбор. – Всем сосредоточиться на поиске источника сбоя. В этих туннелях. Сейчас же!
В лёгких жгло. Каждый вдох, словно острый осколок внутри. Джек прислонился к влажной стене, ощущая под ладонью шершавую, покрытую грибком поверхность. Одежда свисала лохмотьями, засохшая кровь стягивала кожу на щеке. Он закончил. Грязно. Без изящества. Используя собственный вес, острые углы оборудования, бетонный пол. Просто чтобы они перестали двигаться.
Одна из тактических ботинок осталась где-то позади, застряв в решётке. Он не думал о ней. Выдернул ногу, оставив ботинок. Теперь босая ступня чувствовала каждую вибрацию бетонного пола, каждый отголосок шума, идущего из глубины.
Старая рана на плече пульсировала. Адский ритм, несмотря на дозу обезболивающего, принятого час назад. В воздухе висел едкий запах горелого пластика, смешанный с сыростью, плесенью и тяжёлым, металлическим духом ржавчины.
Среди тел, разбитых и неподвижных, Джек заметил движение. Андрей Волков. Инженер. Прижат к массивной трубе, дрожит. Бледное лицо. Он лихорадочно тыкал в экран планшета, подключённого к системному узлу. Взгляд прикован к мигающим красным индикаторам. Волков не видел Джека.
— Н-нет! — Высокий, дрожащий голос Волкова сорвался, эхом отразившись от стен. — Нет, нет, нет! Это… это не так должно было быть! Я… я же… я же пытался… я
Джек смотрел. В его глазах не было ни грамма сочувствия. Ни понимания. Только усталость. И мгновенная, почти животная оценка угрозы. Слова Волкова не имели значения. Важно было то, что человек перед ним что-то сделал с системой. И система теперь шла вразнос.
— Заткнись. — Голос Джека был низким, гортанным. Каждое слово – усилие, вырванное из глотки. — Что. Ты. Сделал?
Андрей запаниковал. Его глаза забегали из стороны в сторону, как пойманная птица. Он попытался поднять планшет, показать экран. Пальцы грызли ноготь до крови.
— Я… я изменил… я изменил их протокол! Чтобы… чтобы не было… ну, не было жертв! Но… но их система… она… она вступила в конфликт! Теперь… теперь… — Он задыхался, каждое слово давалось с трудом. — …теперь оно… оно нестабильно! Полностью нестабильно!
Джек сделал шаг вперёд. В его движении не было сомнений.
— Нет. Времени.
Быстрое, тяжёлое движение. Джек схватил Андрея за воротник. Резкий удар головой о массивную, холодную трубу. Сухой хруст. Тело Волкова обмякло. Джек отбросил его в сторону. Андрей упал с глухим стуком, без сознания.
Красные аварийные огни вспыхивали повсюду, ослепляя. Визг сирен пронзал воздух, оглушая, заставляя виски стучать. Из труб под давлением вырывался пар, шипя и свистя, словно сама система агонизировала.
Где-то рядом, глубоко в чреве терминала, раздался нарастающий, скрежещущий звук металла. Словно невидимый зверь раздирал металл. Давление в воздуховодах нарастало, заставляя бетон под босыми ногами Джека вибрировать.