24: Остаточный риск полностью

— Агент Ковач, — начал Новак. Медленно перевёл взгляд на Аню. Она сидела напротив него. Держала папку с докладом. — Доклад о нарастающей нестабильности в Восточной Европе. Проблемы с энергетическими потоками. Усиление российского влияния. Рост националистических настроений. Всё это… м-м… мы должны рассматривать как единую, взаимосвязанную угрозу. Ваше мнение о… потенциальных точках напряжения?

Аня Ковач поправила свои очки. Хотя они сидели идеально. Её нервный тик. Она была блестящим аналитиком. Её ум работал с безупречной точностью. Перерабатывал данные. Выстраивал логические цепочки. Пришла в ЦРУ не из любви к оружию или шпионажу. А из интеллектуального любопытства. Из желания “разгадывать” людей и системы.

— Сэр, — её голос был чуть выше обычного. Но очень чётким. — Согласно нашим последним анализам, наибольший риск сосредоточен вокруг критической инфраструктуры. Особенно портов и газопроводов в странах Балтии. Они являются… ключевыми узлами для энергетической безопасности региона. Паттерны указывают на гибридную агрессию, сэр. Это не война в привычном понимании, сэр, это нечто иное: финансовые манипуляции, кибер-атаки, дезинформация.

Внезапно на одном из огромных мониторов за спиной Новака вспыхнуло краткое сообщение: “Подтверждено присутствие: Бауэр, Дж. Гданьск, Польша.”

Новак не выразил удивления. Лишь едва заметное напряжение промелькнуло в его глазах. Его правый палец на мгновение остановился. Он повернулся к Ковач.

— Агент Ковач, — произнёс он. Голос был спокойным. Но в нём прозвучала новая, холодная решимость. — Ваша диссертация по психологическому профилю Бауэра. Она… м-м… весьма исчерпывающая. Как вы считаете, насколько неконтролируемым он может быть? — Он сделал паузу, позволяя весу вопроса повиснуть в воздухе. Его взгляд был прямым. Оценивающим. Он ждал не просто ответа. А подтверждения своей собственной, уже сформированной позиции.

Аня почувствовала, как её рука непроизвольно потянулась к ручке, лежащей на столе. Начала теребить её.

— Сэр, его профиль указывает на… повышенную адаптивность и… непредсказуемость в условиях крайнего стресса. Он… он не вписывается в стандартные рамки. Его действия… они часто противоречат… эм… рациональному поведению, но при этом приводят к… эффективному результату. Он опасен, сэр.

— Не вписывается. Именно, — Новак чуть склонил голову. Его взгляд затвердел. — Мы не можем допустить, чтобы такой… остаточный риск… подорвал наши операции по стабилизации региона. Особенно сейчас, когда речь идёт об энергетической безопасности. Его присутствие… оно привлекает нежелательное внимание. Мне нужно… тихое решение, Агент Ковач. Как можно скорее. Без лишнего шума. Понимаете мою позицию?

Ковач кивнула. Её разум уже просчитывал варианты. Захват. Нейтрализация. Основываясь на её моделях, она могла предсказать его действия. Его реакции. Это была головоломка, которую она могла решить. Но в глубине души. За всей этой аналитикой. За цифрами и диаграммами. Возникло сомнение.

Джек Бауэр был не просто “профилем”. Не просто “риском”. Он был легендой. Сломленным человеком, да. Но легендой. Сможет ли её “теория” справиться с такой “реальностью”? Её амбиции. Её желание доказать свою компетентность. Столкнулись с едва уловимым, но нарастающим чувством морального дискомфорта.

Новак не ждал ответа. Его решение было окончательным. Он уже повернулся обратно к своим мониторам. Его большой палец снова начал свой безмолвный счёт. Он был уверен в своей правоте. И в её способности выполнить приказ.

Аня чувствовала, как нарастает внутреннее давление. Она взяла ручку и начала быстро что-то записывать в свой блокнот. Словно пытаясь упорядочить мысли. Которые внезапно стали хаотичными. Сломленный человек, которого она изучала годами, теперь был целью. Которую ей приказали “устранить”.

Это не соответствовало ни одной из её моделей.

Ночь несла с собой холод. Он просачивался сквозь щели в окнах, оседал на стекле безразличными каплями. Лондон спал, его небоскрёбы лишь тускло поблёскивали, равнодушные к своим обитателям. Внутри одного из этих стеклянных гигантов, в стерильной тишине отдела комплаенса, Хлоя О’Брайан сидела одна. Слишком поздно.

Её помятый ноутбук, обклеенный старыми, поблёкшими стикерами с кибер-конференций, казался осколком чужого мира на фоне полированного металла и матового стекла. Она вцепилась в него, пальцы побелели. Рядом с клавиатурой, одинокая кружка с горьким, давно остывшим кофе.

Безрадостный вкус.

Хлоя не двигалась. Только пальцы. Они лихорадочно, в безумном ритме, отбивали по клавишам сложный, почти музыкальный паттерн. Десятки окон, сотни строк кода мелькали на экране, как сумасшедший калейдоскоп. Данные текли. Мутная, вязкая река.

Ей нужен был порядок.

Ей нужна была правда.