Грей нервно кивнул. Он знал, что должен следовать приказу, но эти чёртовы аномалии не давали ему покоя. Он чувствовал, что за этим «шумом» скрывается что-то гораздо более масштабное, чем беглый агент. Новак, казалось, был слеп к этому или предпочитал быть слепым.
Марк Новак верил, что его действия, какими бы грязными они ни были, служили «высшему благу»: защите интересов США, стабильности. Но постоянное давление заставляло его идти на компромиссы, которые разъедали его изнутри. Он обещал Уэллсу «закрыть» дело и сделает это любой ценой. Он уже жертвовал людьми и сделает это снова. Он чувствовал, как становится частью той самой системы, которую, возможно, когда-то хотел улучшить. Он верил, что управляет игрой, но глубоко внутри, под слоями самообмана, знал, что сам является лишь фигурой на чужой доске. Больше всего на свете он боялся потерять контроль.
Навязчивый, монотонный гул кондиционера висел над головой Хлои, лишь усиливая ощущение клаустрофобии и её собственного внутреннего кипения. Её рабочее место в банке, обычно стерильное и упорядоченное, теперь выглядело как эпицентр цифрового урагана: десятки открытых окон с кодом, графиками, новостными лентами. Разбросанные стикеры, исписанные непонятными сокращениями, напоминали о её личной анархии в этом царстве корпоративной униформы.
Хлоя быстро стучала по клавиатуре, пальцы отбивали лихорадочный ритм. Она бормотала себе под нос быстрым и монотонным голосом.
— Нет… нет, это не просто сбой… это… — пальцы стучали быстрее, — …это паттерн! Посмотрите на этот всплеск в Twitter, сразу после инцидента в Клайпеде… и эти «независимые» аналитики… чёрт, они все связаны!
Мимо прошёл мистер Торн, её занудный коллега, и остановился.
— О’Брайан, вы снова копаетесь в чём-то, что не относится к вашим обязанностям? Отчёт по комплаенсу за третий квартал сам себя не напишет.
Хлоя не отрывалась от экрана, её голос был едким, пропитанным сарказмом.
— О, да, мистер Торн. Конечно. Потому что стабильность мировых энергетических рынков, очевидно, менее важна, чем ваш отчёт о том, сколько скрепок мы использовали, — она тяжело вздохнула и закатила глаза. — Это абсурд! Они… они не просто ломают! Они… они ПЕРЕПИСЫВАЮТ реальность! Мы… мы не сможем их остановить, если они контролируют и факты, и восприятие!
Торн фыркнул и пошёл дальше. Хлоя чувствовала, как её мозг кипит. ЧВК не просто устраивала диверсии, они вели гибридную войну: создание фейковых новостей, вбросы в социальные сети, распространение дискредитирующих статей о конкурирующих энергетических компаниях. Цель была ясна: не просто нанести ущерб, а создать тотальный хаос, который позволит ЧВК получить контроль над рынком через последующие «спасательные» контракты.
Это подрывало её веру в непогрешимость информации. Она, человек цифры, логики и фактов, столкнулась с тем, что данные могут быть сфальсифицированы, а правда – искажена. Её мир, построенный на строгих алгоритмах, пошатнулся. В её глазах мелькнула тревога, но она быстро сменилась старой, привычной, болезненной решимостью. Она не могла так это оставить. Если факты можно было подделать, значит, их нужно было найти, те самые, настоящие, и показать миру. По её коже пробежали мурашки. Борьба теперь была не только с оружием, но и с ложью.
Ветер протяжно и заунывно выл сквозь пустые, ржавые конструкции порта Клайпеды. Он сливался с далёким, ритмичным лязгом, словно сам порт, затаив дыхание, отсчитывал последние мгновения перед чем-то неизбежным.
В воздухе витал едкий запах машинного масла и солёной воды, а также что-то ещё, неприятно-металлическое.
Джек скрючился в тени заброшенного склада. Его тело ныло, каждый мускул протестовал. Десятилетия насилия, боли и усталости — каждый нерв, каждое сухожилие кричало, тянуло его вниз. Но его взгляд, хоть и усталый, оставался острым. Через пыльное, разбитое окно он видел порт во всех деталях.
Здесь что-то было не так.
Он замечал не только усиленные патрули. Это была не обычная охрана порта, не литовская полиция. Движения этих людей и их слаженность выдавали профессионалов — слишком дисциплинированных, слишком тихих. Привычная для такого места рабочая суета почти отсутствовала, порт казался замершим в тревожном ожидании, предвещая что-то неизбежное.
Из одного из ангаров почти бесшумно выплыл небольшой дрон, издавая лишь характерный, едва слышимый высокочастотный гул. Кожа на затылке Джека натянулась. Резкий, обжигающий приступ дежавю.
Это был не гражданский образец.
Джек узнал эту модель — прототип, разработанный для секретной операции ЦРУ много лет назад, операции, полностью стёртой из всех отчётов. Его использование ЧВК, которую он выслеживал, означало одно: их связи намного глубже, зловеще глубже, возможно, даже с его собственным правительством или с его теневыми, коррумпированными элементами.
— Чёрт… — выдохнул Джек, прижавшись к холодной стене.
Старый, почти забытый азарт охотника, знакомый толчок адреналина. Когда-то он был его топливом, теперь же каждый удар сердца отзывался тошнотворной усталостью и цинизмом.