Вместо привычного интерфейса – сообщение об ошибке. Несколько его «ключей», старых логинов, оказались скомпрометированы и уничтожены. Система была либо полностью отключена, либо изменена до неузнаваемости.
Ладонь ударила по корпусу ноутбука, глухой звук растворился в пустоте склада.
Они знали о его старых методах, об укрытиях, о ресурсах. Этот враг был глубже, чем он думал, его проникновение было беспрецедентным. Его мир сужался, воздуха стало катастрофически не хватать.
Он откинулся на стену. Запах сырой пыли и плесени заполнил лёгкие. Он был один, как ржавеющий, заброшенный портовый кран.
«Нет покоя, Бауэр. Никогда».
Офис Ани Ковач в ЦРУ был погружён в глубокую ночь, лишь синий свет мониторов заливал пространство холодными, равнодушными бликами. Она сидела за столом, спина прямая, взгляд сосредоточен. На экране мелькали строки кода, цифры, имена — её тайное, несанкционированное расследование.
Она перепроверяла старые, «закрытые» дела, связанные с энергетическим сектором и той ЧВК — дела, которые курировал Новак. Она сопоставляла данные, ища «скрытые переменные», как в своих криптографических головоломках, — истину в мелочах.
Пальцы быстро скользили по клавиатуре, стук клавиш был единственным звуком в тишине, что казалась слишком плотной.
Она чувствовала, что приближается к чему-то важному.
И вдруг – замерла.
На экране всплыл файл — один из её собственных, очень ранних психологических профилей, составленный для крупной энергетической компании, которую впоследствии поглотил российский гигант.
Её выводы о «незначительных» угрозах были переписаны.
Не ошибка, а фальсификация.
Руководство ЦРУ, конкретно — Новак, изменило её выводы, которые указывали на потенциальные риски, чтобы оправдать отказ от действий, что привело к катастрофическим последствиям и финансовым потерям для США.
— Нет… — выдохнула Аня, её голос был едва слышен. — Это… это невозможно.
Она поправила очки, её взгляд напрягся.
— Они… они переписали мой собственный анализ. Это… это не… это не ошибка. Это… — её голос стал тише, почти неразборчивым, — …это фальсификация. Прямая. Как они могли? Как… как я могла не заметить?
Дыхание участилось, в груди поднялась волна стыда, обжигающего, как кислота, и ярости. Её «слепое пятно» – некритичное доверие к данным – было использовано против неё.
— Иррационально. Абсурд.
Аня отдёрнула руки от клавиатуры, будто коснулась раскалённого металла. Её взгляд перешёл на личный ноутбук, стоявший рядом, где она открыла файлы своего тайного проекта — старинные тексты по криптографии.
— Всё… всё не соответствует. Всё.
Она начала теребить ручку, затем переключилась на символы на экране. Её пальцы ритмично стучали по клавишам, перебирая незнакомые буквы, пытаясь найти в их строгой логике утешение, порядок, которого не было в её профессиональной жизни. Тихо, почти шёпотом, она проговаривала символы на забытом диалекте.
«Должен быть… должен быть другой. Другой ключ. Другой… порядок».
Едва уловимый, но навязчивый привкус горечи на языке. Привкус обмана.
Квартира Хлои в Лондоне походила на поле боя: горы пустых кружек, обрывки бумаг, стопки книг. Она сидела за своим помятым ноутбуком, свет монитора мерцал, отбрасывая блики на её напряжённое лицо.
Холод кондиционера забирался под кожу, несмотря на тёплую толстовку, но настоящий холод был внутри, расползаясь по венам, как нарастающая, липкая тревога.
Она пыталась найти способ передать Джеку максимально полную информацию о ЧВК и их планах. Стандартные каналы были скомпрометированы, она это знала.
Хлоя пробовала разные методы, всё более сложные и рискованные, но каждая попытка шифрования и передачи данных наталкивалась на новые, неожиданные барьеры.
— Нет! — вырвалось у неё, и она резко стукнула пальцами по столу. — Это… это абсурд!
Её обычные «дыры» в системе были закрыты и не работали. Её «хлебные крошки», которые она оставила ранее, исчезали, будто кто-то активно «подметал» за ней — не просто крупная ЧВК, а целая государственная структура, способная контролировать глобальный информационный поток.
— Этого не может быть. Они… они не могли закрыть ВСЁ. Ну, то есть… могли. Конечно, — она тяжело вздохнула и закатила глаза. — Ладно. Протокол «Дельта». Нет. Слишком… слишком заметно.
Хлоя откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
— Чёрт. Что… что теперь?
Её ладонь скользнула по волосам. Цинизм боролся с глубокой, почти наивной верой в то, что правду необходимо раскрыть.
— Только… только не это. Только не… — голос оборвался.
Взгляд упал на старый, пыльный телефон, лежавший рядом с ноутбуком, будто это был последний шанс. Физическая передача данных. Для Хлои, человека цифры, это была крайняя мера, чистое безумие.
— Физический. Нет. Это… это чистое безумие.
Она знала, что Джек не справится без этой информации, он и так был на грани.
В её глазах вспыхнула решимость, и рука сама медленно потянулась к телефону.
— Но… если нет другого пути. Джек… он же… ну, он не справится без этого.