— Проблемы… будут у всех, — слова вылетали отрывисто, каждое — как удар. — Если ты… — короткая, плотная пауза, — …не дашь мне это. Сейчас. Понял?
Иван не отвёл взгляда. Несколько долгих секунд между ними висела тяжелая тишина. Скрипнула дверь, кто-то зашёл в бар, но оба мужчины не обратили внимания.
Наконец Иван отвёл взгляд и медленно выдохнул.
— Ладно, — он снова посмотрел на Джека. — Но… они не одни. Там… там есть… другие. Внутри. Не все… согласны с тем, что… что происходит. «Феникс»… он большой. Слишком большой. Много… много рук.
Джек кивнул. Неожиданная информация. Враг оказался не монолитным, что усложняло задачу. Грязь этого места, казалось, въедалась в него. Отвращение, давно забытое, поднималось внутри — к этому миру и к самому себе за то, что он вынужден был опуститься до этого. Но проклятый, неумолимый инстинкт выживания цеплялся за каждую нить. Он презирал себя, но его тело двигалось, его разум искал путь.
— Контакты, — заговорил Джек. — Имена. Места.
Иван кивнул. Достал из кармана смятую пачку сигарет, прикурил и глубоко затянулся.
— Будет. Но ты… ты должен понять. Это… это не по-старому. Не так, как раньше. Они… они как тень.
Джек знал это. Он и сам стал тенью, только более измождённой.
Офис Марка Новака в ЦРУ, обычно безупречный, сейчас напоминал поле боя. Стопки документов громоздились на полированном столе, заслоняя часть монитора. Экраны горели десятками открытых окон, а постоянно вибрирующий телефон на столе настойчиво требовал внимания. За окном – пасмурный, серый Вашингтон, отражавший настроение внутри.
Новак сидел за столом. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, было напряжено. Он потирал большой палец правой руки о безымянный — его привычный нервный тик в моменты крайнего стресса. Пронзительно зазвонил телефон, на экране высветился номер Генри Уэллса, могущественного лоббиста. Новак глубоко вдохнул.
— Да, мистер Уэллс, — голос был спокойным, но с едва уловимым напряжением. — Я понимаю. Ситуация… э-э… находится под контролем. Мы… мы работаем над этим.
Из трубки донёсся жёсткий голос Уэллса.
— Под контролем, Новак? Мои клиенты теряют миллиарды. Биржи лихорадит. И этот… этот Бауэр всё ещё на свободе. Это неприемлемо. Вы понимаете, что на кону, Марк?
На лице Новака не дрогнул ни один мускул. Его взгляд затвердел, стал холодным, а голос — чуть тише, но с отчётливой, леденящей угрозой.
— Я. Понимаю. Генри. И я. Обещаю. Это. Будет. Закрыто. Очень. Скоро, — короткая, плотная пауза.
В углу кабинета, чуть в стороне, стоял Агент Томас Грей. Молодой и нервный, он то и дело потирал большой палец правой руки о безымянный, держа планшет. На одном из мониторов перед ним, незаметно для Новака, была открыта вкладка его личного, давно заброшенного блога – «Тайные Переплетения», где он когда-то анонимно писал о теориях заговоров и корпоративной коррупции. Он быстро смахнул вкладку, когда Новак повернулся в его сторону, но в его глазах мелькнула искра сомнения.
— Сэр… — голос Грея был чуть запинающимся. — Поступают новые данные из… из европейского сектора. Там… там какие-то аномалии в… в энергетических потоках…
Новак, не глядя на Грея, отмахнулся.
— Не сейчас, Томас. Сфокусируйтесь на Бауэре. Он – приоритет. Остальное – шум.
Грей нервно кивнул. Он знал, что должен следовать приказу, но эти чёртовы аномалии не давали ему покоя. Он чувствовал, что за этим «шумом» скрывается что-то гораздо более масштабное, чем беглый агент. Новак, казалось, был слеп к этому или предпочитал быть слепым.
Марк Новак верил, что его действия, какими бы грязными они ни были, служили «высшему благу»: защите интересов США, стабильности. Но постоянное давление заставляло его идти на компромиссы, которые разъедали его изнутри. Он обещал Уэллсу «закрыть» дело и сделает это любой ценой. Он уже жертвовал людьми и сделает это снова. Он чувствовал, как становится частью той самой системы, которую, возможно, когда-то хотел улучшить. Он верил, что управляет игрой, но глубоко внутри, под слоями самообмана, знал, что сам является лишь фигурой на чужой доске. Больше всего на свете он боялся потерять контроль.
Навязчивый, монотонный гул кондиционера висел над головой Хлои, лишь усиливая ощущение клаустрофобии и её собственного внутреннего кипения. Её рабочее место в банке, обычно стерильное и упорядоченное, теперь выглядело как эпицентр цифрового урагана: десятки открытых окон с кодом, графиками, новостными лентами. Разбросанные стикеры, исписанные непонятными сокращениями, напоминали о её личной анархии в этом царстве корпоративной униформы.
Хлоя быстро стучала по клавиатуре, пальцы отбивали лихорадочный ритм. Она бормотала себе под нос быстрым и монотонным голосом.
— Нет… нет, это не просто сбой… это… — пальцы стучали быстрее, — …это паттерн! Посмотрите на этот всплеск в Twitter, сразу после инцидента в Клайпеде… и эти «независимые» аналитики… чёрт, они все связаны!
Мимо прошёл мистер Торн, её занудный коллега, и остановился.
— О’Брайан, вы снова копаетесь в чём-то, что не относится к вашим обязанностям? Отчёт по комплаенсу за третий квартал сам себя не напишет.