Каскадный сбой, неотвратимый. Разлив химикатов или нефтепродуктов, спровоцированный, но выглядящий как цепь несчастных случаев. А ветер и прилив завершат начатое, разнося отраву по всей Куршской косе, вглубь залива.
Экологическое бедствие. Масштабное, медленное, неумолимое.
Оно потребует огромной, долгосрочной «экологической очистки» и «восстановления» — идеальный предлог для ЧВК, чтобы получить баснословные, многолетние контракты. Они не просто уничтожали – они собирались на этом заработать огромные, проклятые деньги.
Гнев, давно заглушённый усталостью, начал тлеть в груди Джека — не пламя, а медленный, горячий уголь. Он ненавидел этих людей, их хладнокровие, их готовность пожертвовать целым регионом, его природой, его людьми… ради прибыли.
Они играли в свою грязную игру, но их фигурами были не солдаты, не пешки, а живая экосистема и жизни тысяч.
Джек сжал зубы. Боль усилилась, но и ум обострился.
Он должен был остановить это. Должен.
Холод. Противный, пронизывающий холод стеклянного офиса въелся под кожу. Он казался стерильным, вымытым до блеска, обезличенным. Хлоя сидела за своим слегка помятым ноутбуком, его экран светился слишком ярко, выхватывая усталость на ее лице. Было раннее утро, и большинство сотрудников еще не пришли.
Это было хорошо.
Она отчаянно пыталась отправить Джеку массивный, зашифрованный пакет данных. Каждое нажатие клавиши давалось с трудом. Пальцы двигались лихорадочно, стучали по пластику клавиатуры, но внутренние системы безопасности банка, запрограммированные на обнаружение аномальной активности, активно ей противодействовали. Они были созданы, чтобы
— Ну же, ты, кусок… дерьма, — Хлоя тихо шипела себе под нос, ее голос был сдавленным, почти неслышным. Её пальцы отбивали лихорадочный, прерывистый ритм. — Давай! Давай, проталкивайся! Это… это не лезет ни в какие ворота! Протокол 7Г, обходной путь 3… Давай же! Не сейчас!
На экране вспыхнуло красное, раздражающее окно.
— НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП. ПЕРЕДАЧА ЗАБЛОКИРОВАНА. СООБЩЕНИЕ ОТПРАВЛЕНО СЛУЖБЕ БЕЗОПАСНОСТИ.
Резкий, отчаянный выдох сорвался с губ Хлои. Она ударила кулаком по столу – глухой, неприятный звук в этой давящей тишине. Тут же потирала ушибленную костяшку. Боль была острой, но отчаяние заглушило ее.
— Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! — ее голос почти дрогнул, срываясь на едва различимое шипение. — Нет! Не сейчас, ты… ты бесполезный кусок кода! Мне нужно… — голос окончательно сорвался, превратившись в нечто среднее между рыданием и стоном, — …мне нужно это отправить! Он… он один!
Ещё одно всплывающее окно, ещё более навязчивое, словно издевающееся.
— ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ ВАМ БОЛЬШЕ НЕДОСТУПНА. ВАШ АККАУНТ ЗАБЛОКИРОВАН. ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАТИТЕСЬ В ОТДЕЛ БЕЗОПАСНОСТИ.
Хлоя закатила глаза и усмехнулась – саркастично, горько, с отчаянием, которое уже не могла скрыть.
— О, конечно. Безопасность. Всегда в срок. Когда уже слишком поздно.
Она резко, с треском, захлопнула ноутбук. Холодное, металлическое прикосновение рамки к ее горячим, вспотевшим пальцам. Контраст между внутренним жаром и внешней стерильностью был невыносим. Стикеры на крышке ноутбука, казавшиеся такими уместными еще вчера, теперь выглядели как насмешка над ее наивностью.
Громкий щелчок. Окончательный.
Она знала: всё, её доступ к банковским системам теперь перекрыт. Это был ее последний, отчаянный бросок.
И этот бросок, возможно, стоил ей всего.
Но она верила, она
Едкий, химический запах от кондиционера, казалось, вытягивал из воздуха все эмоции. Аня Ковач сидела в своем кабинете в штаб-квартире ЦРУ. Был поздний вечер. Снаружи — темно, здесь — стерильный свет ламп дневного света.
Перед ней – открытые досье, аккуратно разложенные стопками. Идеально. Но ее взгляд был прикован не к ним, а к телефону на столе. Она колебалась. Её аналитический ум, обычно такой уверенный, теперь был полон сомнений. Модели не сходились, факты противоречили друг другу, и игнорировать это было невозможно.
Наконец, она медленно подняла трубку, пальцы чувствовали холодный пластик. Набрала номер, который не использовала годами.
— Профессор Кинг? — ее голос был чуть выше обычного, с легкой, едва заметной нервозностью. — Здравствуйте. Это Аня Ковач. Надеюсь, я не отвлекаю вас так поздно. У меня… э-э… есть к вам вопрос. Профессиональный. Но… не совсем стандартный.
В трубке раздался спокойный, глубокий, чуть усталый голос.
— Аня. Не ожидал звонка из… таких мест. Говорите. Что вас тревожит?
Аня сделала паузу, нервно теребя край своего дорогого, идеально выглаженного пиджака. Хаос в мыслях не соответствовал порядку на столе.
— Дело касается… этичности. Международного права. Когда… когда действия, предпринятые в рамках… м-м… национальной безопасности… приводят к… э-э… непреднамеренным последствиям. И когда… когда информация, на которой основаны эти действия… может быть… неполной. Или… или намеренно искажённой.
Небольшая пауза. На другом конце провода послышался легкий шелест.