— Сэр… — Голос Грея был чуть запинающимся. — Поступают новые данные из… из европейского сектора. Там… там какие-то аномалии в… в энергетических потоках…
Новак, не глядя на Грея, отмахнулся.
— Не сейчас, Томас. Сфокусируйтесь на Бауэре. Он – приоритет. Остальное – шум.
Грей нервно кивнул. Он знал, что должен следовать приказу. Но аномалии. Эти чёртовы аномалии. Они не давали ему покоя. Он чувствовал, что за этим «шумом» скрывается что-то гораздо более масштабное, чем беглый агент. Новак, казалось, был слеп к этому. Или предпочитал быть слепым.
Марк Новак верил, что его действия, какими бы грязными они ни были, служили «высшему благу». Защита интересов США. Стабильность. Но давление. Это проклятое, постоянное давление. Оно заставляло его идти на компромиссы, которые разъедали его изнутри. Он обещал Уэллсу «закрыть» дело. Он сделает это. Любой ценой. Он уже жертвовал людьми. Он снова сделает это. Он чувствовал, как становится частью той самой системы, которую, возможно, когда-то хотел улучшить. Он верил, что управляет игрой. Но глубоко внутри, под слоями самообмана, он знал, что сам является лишь фигурой на чужой доске. Он боялся потерять контроль. Больше всего на свете.
Навязчивый, монотонный гул кондиционера висел над головой Хлои. Он лишь усиливал ощущение клаустрофобии. И её собственного внутреннего кипения. Её рабочее место в банке, обычно стерильное и упорядоченное, теперь выглядело как эпицентр цифрового урагана. Десятки открытых окон с кодом. Графиками. Новостными лентами. Разбросанные стикеры, исписанные непонятными сокращениями, напоминали о её личной анархии в этом царстве корпоративной униформы.
Хлоя быстро стучала по клавиатуре. Пальцы отбивали лихорадочный ритм. Она бормотала себе под нос. Голос был быстр и монотонен.
— Нет… нет, это не просто сбой… это… — Пальцы стучали быстрее. — …это паттерн! Посмотрите на этот всплеск в Twitter, сразу после инцидента в Клайпеде… и эти «независимые» аналитики… чёрт, они все связаны!
Мимо прошёл мистер Торн. Её занудный коллега. Он остановился.
— О’Брайан, вы снова копаетесь в чём-то, что не относится к вашим обязанностям? Отчёт по комплаенсу за третий квартал сам себя не напишет.
Хлоя не отрывалась от экрана. Голос был едким. Пропитанным сарказмом.
— О, да, мистер Торн. Конечно. Потому что стабильность мировых энергетических рынков, очевидно, менее важна, чем ваш отчёт о том, сколько скрепок мы использовали. — Она тяжело вздохнула. Закатила глаза. — Это абсурд! Они… они не просто ломают! Они… они ПЕРЕПИСЫВАЮТ реальность! Мы… мы не сможем их остановить, если они контролируют и факты, и восприятие!
Торн фыркнул. Пошёл дальше. Хлоя чувствовала, как её мозг кипит. ЧВК не просто устраивала диверсии. Они вели гибридную войну. Создание фейковых новостей. Вбросы в социальные сети. Распространение дискредитирующих статей о конкурирующих энергетических компаниях. Цель была ясна: не просто нанести ущерб, а создать тотальный хаос. Хаос, который позволит ЧВК получить контроль над рынком через последующие «спасательные» контракты.
Это подрывало её веру в непогрешимость информации. Она, человек цифры, логики, фактов, столкнулась с тем, что данные могут быть сфальсифицированы. А правда – искажена. Её мир, построенный на строгих алгоритмах, пошатнулся. В её глазах мелькнула тревога. Но эта тревога быстро сменилась старой, привычной, болезненной решимостью. Она не могла так это оставить. Если факты можно было подделать, значит, их нужно было найти. Те самые, настоящие. И показать миру. По её коже пробежали мурашки. Борьба теперь была не только с оружием. Но и с ложью.
Ветер выл. Протяжно, заунывно, сквозь пустые, ржавые конструкции порта Клайпеды. Он сливался с далёким, ритмичным лязгом, словно сам порт, затаив дыхание, отсчитывал последние мгновения перед чем-то неизбежным.
В воздухе витал едкий запах машинного масла и солёной воды. Что-то ещё. Что-то неприятно-металлическое.
Джек скрючился в тени заброшенного склада. Его тело ныло. Каждый мускул протестовал. Десятилетия насилия, боли, усталости – каждый нерв, каждое сухожилие кричало, тянуло его вниз. Но взгляд, хоть и усталый, оставался острым. Через пыльное, разбитое окно он видел порт во всех деталях.
Здесь что-то было не так.
Он замечал не только усиленные патрули. Это была не обычная охрана порта, не литовская полиция. Движения этих людей, их слаженность – всё выдавало профессионалов. Слишком дисциплинированные. Слишком тихие. И рабочая суета, привычная для такого места, почти отсутствовала. Порт казался замершим в тревожном ожидании, предвещая что-то неизбежное.
Из одного из ангаров выплыл небольшой дрон. Почти бесшумно. Только характерный, едва слышимый высокочастотный гул. Кожа на затылке Джека натянулась. Приступ дежавю. Резкий, обжигающий.
Это был не гражданский образец.