- Вот-вот, растили, - Пьер только усмехнулся. - Кюре, как сейчас помню, о громе небесном, да о еретиках покричать горазд был, особливо как напивался по выходным - так на всю округу звон шел. А чтобы реально пользу принести - этого от него не дождаться было! Купил должность, да и сидел, как сыч, только что глазами хлопал.* А поп наш, батюшка Алексий, даром, что православный, а по домам ходит. По субботам-воскресеньям детей счету-грамоте учит, опять же, при Храме лазарет есть, крохотный совсем, да нам хватает. И случись что - позвать его можно, в ранах он разбирается. Говорит, чтобы Богу молиться - не только вера нужна. Богу и дела угодны. Патриарх так и распорядился, говорят, чтобы в церковь можно было и с телесной - и с душевной хворью прийти.
* в те времена торговля церковными должностями уже запрещалась, но так просто коррупцию из церкви было не вытравить, прим. авт.
- Болезни нам Богом посланы во испытание... - мягко намекнул кардинал.
- Это верно, - Пьер усмехнулся. - Только вот как разобрать, что где? Батюшка рассказывал, как дьявол строил козни против Иова. Неужто помочь несчастному - будет супротив воли божьей?
Для кардинала не составило бы труда ответить, но в богословский диспут имеет смысл ввязываться с равным, а не с невежественным воякой. Да и не за обедом, а потому Томазо перевел разговор на другое.
Мягко выспросил у Пьера много ли таких, как он, делает ли государь различия между инородцами и русскими... нет? И карает и награждает равно милостиво? Хорошо. Есть ли пути, кои закрыты для католиков, а открыты только для православных? Нет? И при царе есть советники из поляков, и воеводы есть разные, и адмирал, между прочим, француз - Павел Мельин, а в Университете там и вообще никого о вере не спрашивают...
Кардиналу было о чем поразмыслить в дороге.
Евгению Савойскому - тоже. Он ведь хотел править... как умудрился это все продумать русский государь?!
А сделать!?
Это же громадная работа! Каторжная! Кою одному человеку в жизни не потянуть!
Сопровождающие посольство ученики царевичевой школы могли бы объяснить сей феномен, который гласил - сначала вырасти себе помощников, а потом берись за дела. Тогда они тебе и удадутся.
Пусть и сейчас встречается и местничество, и казнокрадство, и злоупотребления, но когда воспитанников царевичевой школы много, когда они повсюду, кто-нибудь обязательно да заметит. И подаст докладную государю. А там уж дело будет рассмотрено - и колесо завертится. Вот и стараются лишний раз не злоупотреблять, потому как раньше можно было откупиться взятку дать, запугать кого, а сейчас - не знаешь и кому, и кого... Одного-то купишь, второго запугаешь, а третьего и не заметишь. И займется тобой князь Ромодановский.
Он таких любит, ох, любит! В пыточном приказе.
***
- Ну что, нас можно поздравить?
Софья была довольна по уши. Алексей, который сидел над бумагами, посмотрел на нее с неудовольствием. Тут еще работать и работать, а сестра аж сияет. И Ванька удрал по делам! Ух!
- С чем?
- С тем, что ныне есть Анна де Бейль, королева французская.
Алексей едва мимо стула не уселся.
- Твоя девочка? То есть - наша?
- Именно. Можно сказать, карьера у нее состоялась, не каждой удается за свою жизнь аж с двумя королями обвенчаться.
- А вроде бы...
- Брак морганатический, так что пышного празднества не было и не будет. И вообще пока все держится в тайне.
- Это возможно при французском дворе?
- Вряд ли. Если она уже переехала в Версаль и заняла покои неподалеку от короля - сам понимаешь, разоблачение только вопрос времени. Анна пишет, что их венчал Арле де Шанваллон в присутствии личного королевского духовника, отца де Лашеза.
- Свидетели отличные.
- Кой там свидетели! Людовик ей даже предложение сделал через отца де Лашеза! Представляешь?
Алексей помотал головой.
- Подожди. Ты хочешь сказать, что не сам его величество явился с предложением, а его духовник...
- Абсолютно верно.
- А что Анна?
- просила передать королю, что все во Франции - в его власти. Ну и она тоже.
- а ничего, что она - вдовствующая королева Англии?
- Мужа она никогда не забудет и любить станет вечно, но жизнь-то продолжается!
- У меня нет слов.
- их найдут французские придворные, когда поймут, как их обставили.
- не отравят нашу девочку?
- Пытались. Сам знаешь, не получилось. Мы ее хорошо выучили.
- Не скромничай, Соня. Ты выучила.
- В твоей школе, на твои деньги, твоими учителями... Алеша, ты себя слышал?
- Мне бы в жизни в голову не пришло учить таким образом девушек. Так что это - твой праздник и твоя победа.
Софья широко улыбнулась.
- Наша, Алешенька! Наша!
И было от чего радоваться. Получая рычаг влияния на Людовика, Софья получала возможность влиять и на политику Европы.
