— Мама, пожалуйста, перейди на общесоюзный, — попросила Роул-младшая. — Это Алекзандер Коллингейм, — представила она. — Детектив. Я тебе о нем говорила.
— Здравствуйте, Алекзандер. — Общесоюзный китиарки был безупречно чист.
— Можно просто «Алекс», — кивнул Коллингейм. — Как обращаться к вам?
— Энджела Роул, — она по-королевски чуть склонила голову. — Тай, как я уже сказала, наш мальчик серьезно вляпался. Насколько я могу судить, вы все находитесь в опасности. Эмиль обнаружил, что путем несложных манипуляций «панцирные» белки синдрома Хардена разлагаются до вещества, известного как «нирвана».
Разгадка-то лежала на поверхности.
— А почему его сложно синтезировать? — Детектив воспользовался возможностью проконсультироваться у эксперта.
— То есть? — уточнила миссис Роул. Или она не миссис? Как у них там, на Китиаре, всё сложно…
— Я слышал, что технически синтезированная «нирвана» не обладает свойствами наркотика, — пояснил Алекс, и до него начал доходить истинный смысл произнесенных слов. Волосы на затылке поднялись от ужаса.
— Вы представляете себе механизм биосинтеза белка на элементарном уровне? — спросила Энджела вполне доброжелательно.
Коллингейм кивнул.
— Легко воссоздать первичную структуру белка — цепочку аминокислот. Вторичная структура формируется автоматически. Большинство атомов в молекулах электронейтральны, но некоторые несут частичный заряд. Они притягиваются друг к другу как полюса магнитов, из-за чего цепочка белка «склеивается» в некоторых местах. Но в живой клетке белок продолжает упаковываться в третичные структуры: глобулы — шарики, или фибриллы — нити. А потом переплетаются с другими белками. Это называется «четвертичная структура», — рассказывала она. — Так вот, третичная и четвертичная структуры белков в искусственных условиях до сих пор не воспроизводимы. Видимо, с ними связано психотропное воздействие «нирваны».
— Выходит, вся «нирвана», которая находится на рынке, синтезируется живыми организмами? — уточнил Алекс.
— Нет, — хорошо поставленным голосом преподавателя продолжила Роул-мама, — сам наркотик производится искусственно. Но из панцирных белков, которые создает живой организм.
— А почему она не оставляет химических следов применения? — детектив вцепился в Роул-биохимика мертвой хваткой. Когда еще ему повезет разгадать столько криминальных загадок разом?
— А она не оставляет? — удивилась миссис Роул.
Видимо, раньше вопросами «нирваны» китиарка не озадачивалась. Алекс утвердительно кивнул.
— Если я правильно представляю механизм, — стала размышлять китиарка, — наркотик представляет собой вирусные белки. Вы же знаете, что такое вирусы? ДНК или РНК для размножения, и белок, который создает защитную «капсулу». Когда в организм носителя вируса Хардена поступает порция такого белка, он ассимилируется — используется на создание вирусных капсул.
— А если он попадает в организм человека, который не заражен атованскими вирусами?
Роул-старшая пожала плечами совсем как Тайни:
— Не знаю. Не ассимилируются. Прогноз дать не могу. Недостаточно данных.
— А умереть такой человек может? — спросил детектив.
— Наверное, да, — неопределенно ответила Энджела Роул. — Были прецеденты?
— Я поднял историю «нирваны», — поделился Коллингейм, — и обнаружил, что за пределами Атована было несколько смертельных случаев. В самом начале. Думал, из-за некачественного продукта. Теперь склоняюсь к тому, что продукт был качественный. Даже слишком. Видимо, он был полностью очищен от примеси вирусов, что и привело к смерти. И если наркотик стали использовать за пределами планеты, то, значит, в него добавляют вирусы. Я правильно понимаю?
— Определенно так, — одобрительно улыбнулась китиарка. — С вами приятно иметь дело, Алекс. Надеюсь, — ее лицо знакомо закаменело в маску, — я очень надеюсь, что вам удастся защитить моих детей.
— Сделаю всё, что в моих силах, — пообещал детектив.
Роул-мама произнесла еще несколько слов, адресованных Тайни. На китиарском. Дочь чирикнула что-то в ответ. Энджела отключилась.
Тишина заполнила номер.
— Эмиль и Эбигейл точно живы? — уточнил Алекс. После таких новостей надежда на то, что ученых отпустят, растаяла, как след от космолета в ясном небе.
Роул взяла в руки комм, переключила настройки и уверенно ответила:
— Живы. Вопрос, надолго ли.
Она подняла умоляющий взгляд на Коллингейма, будто он был не простой детектив, а сам Господь Бог.
— Давай вернемся на шаг назад, — примирительно произнес Алекс. — Что мы знаем о преступниках? Во-первых, они являются монопольными производителями «нирваны», что дает им деньги и влияние. Во-вторых, они вхожи в исследовательский центр, причем, не просто вхожи, а были в курсе дел китиарцев.
Тайни открыла рот, чтобы что-то сказать, но Коллингейм остановил ее жестом и продолжил:
— В-третьих, они знают про чипы. В-четвертых, у них были сведения, которые позволили предположить, что, возможно, — детектив подчеркнул это слово, — наши отношения выходят за рамки деловых. И в голову сразу приходит Брукс, который подходит по трем из четырех пунктов.
