В приведенных выше высказываниях Черчилль использовал свое восприятие истории для мотивации окружающих. Акцентируя внимание на этой роли, он одновременно отдавал себе отчет в том, что осознание себя действующим лицом на сцене истории не только вдохновляет, но и налагает серьезную ответственность. Анализируя, размышляя и оценивая поступки исторических личностей, Черчилль прекрасно понимал, что пройдет время и будущие поколения так же будут через лупу беспристрастного, а иногда и пристрастного отношения исследовать и формировать мнение о его собственных действиях. «Скоро, очень скоро наши короткие жизни подойдут к концу, – замечал он по этому поводу. – Скоро, очень скоро мы и наши деяния канут в Лету. Несчетные поколения будут небрежно топтать наши могилы. В чем польза от нашей жизни, если не в борьбе за благородные цели, за улучшение этого беспорядочного мира для тех, кто будет жить после нас? Каким еще образом мы сможем познать истину и утешение, а также достигнуть гармонии с бесконечностью и бессмертием?»2
Осознание, что ты находишься под дамокловым мечом суда будущих поколений, оказывало серьезное влияние на поведение британского политика, который, по его собственным словам, стремился «спасти себя в глазах истории». Соратник в военное время и оппонент в мирные годы, Клемент Эттли точно подметил, что одной из характерных черт его коллеги была постоянная оглядка на историю. Принимая те или иные решения, Черчилль словно отстранялся от ситуации и задавался вопросом: «Как я буду выглядеть, если поступлю так или иначе?» Подобный подход с вниманием на ответственности и суде истории Черчилль использовал также в своей риторике. Причем не только в годы Второй мировой войны, но и в период, предшествовавший ей. Например, во время выступления в палате общин 24 марта 1938 года, коснувшись поражений Британии на внешнеполитическом фронте со времен победы в Первой мировой войне, он скажет:
«Обратившись к истории Рима и Карфагена, мы легко поймем, почему так произошло. Но если с тремя Пуническими войнами уже давно все более-менее ясно, то, анализируя причины падения Британской империи, угроза которого сейчас нависла над нами, историки будущего и через тысячу лет вряд ли смогут разобраться в перипетиях нашей внешней политики. Грядущие поколения никогда не поймут, как столь великая нация, располагающая всеми необходимыми ресурсами, позволила унизить себя, добровольно отказавшись от всех преимуществ абсолютной победы в предыдущем мировом противостоянии, доставшейся ей дорогой ценой!»3
Если же говорить о конкретных примерах влияния мировоззрения Черчилля на его поведение, то наиболее показательным является его отношение к технологическому скачку с появлением нового вида оружия массового уничтожения. Частично мы коснулись этой темы в предыдущей главе. Рассмотрим, как эволюционировал подход британского политика к этой проблеме через призму суда истории.
Черчилль одним из первых государственных деятелей громогласно заявил, что впервые в своей истории человечество подошло к обрыву. В руках человечества, указал он еще в 1920-е годы, скопилось достаточно средств, чтобы сделать последний шаг в пропасть небытия. «Таково достижение всей славной истории, всех славных трудов предшествовавших поколений, – написал он в „Мировом кризисе“. – И люди хорошо сделают, если остановятся и задумаются над своей новой ответственностью. Смерть стоит начеку, послушная, выжидающая, готовая служить, готовая смести все народы
Последующее развитие событий лишь подтвердило прогнозы Черчилля и укрепило его в своих убеждениях. После окончания Второй мировой войны человеческая цивилизация оказалась на экзистенциональном перепутье, и отныне от властей предержащих как никогда прежде стало зависеть будущее цивилизации. «Мы живем в эпоху, когда наука со слепой щедростью предлагает человечеству выбор между золотым веком процветания и самой ужасной формой уничтожения», – сказал Черчилль в апреле 1953 года. Сам он признавался, что «верит в поступательный прогресс». «Не думаю, что пугающие открытия человеческого гения способны отбросить нас во тьму прошлого, – убеждал он своих последователей в октябре 1951 года. – Главное, чтобы эти открытия служили нам, а не властвовали над нами»45.
