33 принципа Черчилля полностью

«Гарольд Дэвис: Осознает ли достопочтенный джентльмен, что предоставляет палате общин еще меньше информации относительно ситуации в Корее, чем его великий предшественник, мистер Гладстон, информировал парламент во время Крымской войны?

Уинстон Черчилль: Боюсь, мне трудно будет сообщить вам о той роли, которую мистер Гладстон играл в Крымской войне. Ведь это было еще до моего появления на свет».

23 июля 1952 года

«Дуглас Джэй: Вправе ли мы заключить из ответа премьер-министра, что он еще не думал над этим вопросом?

Уинстон Черчилль: Подобное заявление представляется мне весьма рискованным, поскольку уважаемый член всю свою парламентскую карьеру, насколько мне известно, ни над чем серьезно не задумывался».

18 ноября 1952 года

«Артур Льюис: Премьер-министру известно, какую глубокую обеспокоенность испытывает население нашей страны относительно корейского конфликта?

Уинстон Черчилль: Мне прекрасно известно, какую обеспокоенность испытывает уважаемый член парламента по тем вопросам, которые выше его понимания».

Не чужд был Черчилль и самоиронии:

– Уровень жизни сейчас высок, как никогда прежде, – заявил он в одном из своих выступлений. – Мы стали есть больше. – В этот момент он прервал выступление, осмотрел свой округлый живот и с блеском в глазах добавил: – И это очень важно.

Когда на пресс-конференции в Вашингтоне в январе 1952 года одна из поклонниц британского премьера воскликнула: «Разве вам не приятно осознавать, что каждый раз во время вашего выступления зал переполнен?», Черчилль неожиданно ответил:

– Конечно же приятно, но всякий раз, когда я вижу переполненный зал, я повторяю себе – если бы это было не твое выступление, а твое повешение, публики собралось бы в два раза больше⁹.

В риторике шутки над самим собой считаются наиболее эффективными. По словам хорошо знавшего Черчилля полковника Йена Джейкоба, «хотя он не страдал тщеславием, я не думаю, что ему легко было подшучивать над самим собой. Ему удавалось выходить из некоторых ситуаций, нисколько не потеряв своего достоинства. В то время как любой другой человек на его месте просто выглядел бы комичным»¹⁰.

Однажды, размышляя над личностью президента США Авраама Линкольна, Черчилль заметил, что «чувство иронии позволяло Линкольну проще смотреть на вещи, в напряженные моменты незамысловатая шутка помогала ему расслабиться». Схожий эффект юмор оказывал и на нашего героя в суровые моменты истории. Характерно, что в отличие от многих своих более чопорных коллег он находил повод и силы шутить даже в драматические месяцы блица. Когда Брендан Брекен сообщил ему, что газеты описывают задержание в Гайд-парке 75-летнего старика, который в минусовую погоду приставал к молодой девушке с непристойными предложениями, Черчилль ответил:

– Семьдесят пять лет и мороз! Брендан, можешь гордиться, что ты англичанин!

Черчилль продолжал острить и в преклонном возрасте. В конце его парламентской деятельности на одном из заседаний в палате общин двое депутатов, наблюдая за экс-премьером, как им казалось, с достаточно безопасного расстояния, перешептывались между собой:

– Говорят, старик совсем уже выжил из ума.

И в этот момент их настигла хлесткая ремарка Черчилля:

– А еще говорят, что старик плохо слышит.

Несмотря на богатое чувство юмора, Черчилля редко можно было увидеть смеющимся от души. Обычно он просто улыбался или тихо посмеивался. Не любил он и слушать смешные истории, особенно когда считал их неуместными. И тем не менее все эти факторы не мешали ему понимать огромное значение юмора в эффективных коммуникациях. «Мое искреннее убеждение – невозможно иметь дело с самыми серьезными вещами до тех пор, пока не научились понимать самые забавные», – заметил он однажды¹¹.

В настоящей книге, относительно небольшой по меркам других работ, посвященных нашему герою, мы рассмотрели основные принципы, которым следовал Черчилль на протяжении своей жизни. Казалось бы, что можно добавить еще? Наверняка найдутся авторы, которые дополнят перечень другими поведенческими моделями и кредо. Мы же считаем, что, прежде чем поставить точку, осталось сказать всего несколько слов, но, пожалуй, именно они и являются самыми важными в книге.