– Возможно, он поместил бы каждую страну на отдельный остров, окруженный своим проливом, – сказал Черчилль.
– Явно британская точка зрения, – произнес канцлер.
– А что предлагаете вы? – спросил премьер.
– Если бы я создавал этот мир, я бы предложил снять все ограничения на совершенство умственных способностей, но при этом задал бы определенный порог человеческой глупости.
– Так не пойдет, – заметил Черчилль, – в таком случае я лишился бы многих членов моего Кабинета.
Не меньше он любил шутить на публике. Когда один из молодых журналистов спросил его после посещения Ниагарского водопада, как ему понравилось это природное явление, британский премьер ответил:
– Я видел этот водопад еще в 1900-м году, до вашего рождения.
– Он все такой же? – не унимался репортер.
– Принцип тот же – вода по-прежнему падает вниз, – сострил Черчилль5.
Особенно часто он шутил во время произнесения речей. Иногда юмор был необходим для установления контакта с аудиторией. Иногда – для выражения в ненавязчивой манере серьезных мыслей. «Многие верные слова говорились шутя», – заметил он однажды в «Савроле» и оставался верен этому наблюдению на протяжении всей жизни. Очевидцы вспоминали, что одно только присутствие на выступлениях Черчилля, щедро одаривавшего публику своим юмором, было волнующим и незабываемым событием. Политический обозреватель
Речи политика настолько пестрят многочисленными остротами и шутками, что Алан Патрик Герберт, известный юморист, назвал Черчилля «самым выдающимся британским юмористом современности». Объясняя, почему он так думает, Герберт дал емкое определение успешного юмориста: «В любой момент времени, в любых условиях, в любой компании, по любому поводу, никогда не теряя вкуса и такта, сэр Уинстон Черчилль мог вызвать смех у окружающих».
Юмор помогал нашему герою в трудные минуты обрести уверенность и сохранить влияние. Например, в 1930-е годы, когда популярность политика в Вестминстере оставляла желать лучшего, он нередко обращался к своему остроумию, чтобы напомнить о себе и показать, что неприятности не сокрушили его. Так, во время выступления одного из министров он недовольно покачал головой. Выступавший прервал свою речь и, обращаясь к депутату, сказал:
– Достопочтенный джентльмен, я просто выразил мою точку зрения.
– Достопочтенный джентльмен, а я просто покачал головой, – парировал Черчилль.
Или в другой раз, комментируя речь Уильяма Грэхема, политик иронично произнес: «Он говорил без бумажки и без смысла»7.
Черчилль, мастер эпизода, часто использовал свой искрометный юмор в словесных баталиях с политическими оппонентами.
«Я полагаю, выразить нечто столь противоположное истине с большей точностью было бы невозможно», – прокомментировал он выступление Эньюрина Бивена.
«Нет никакой квоты на количество лимфы и желчи. В противном случае, боюсь, министр торговли обнаружил бы, что давно исчерпал отведенный ему лимит», – заявил Черчилль о Стаффорде Криппсе.
«Мне нравится, насколько уверенно уважаемый джентльмен обращается с фактами, – было прокомментировано выступление одного из парламентариев. – Он с ними просто не церемонится».
О премьер-министре Стэнли Болдуине Черчилль сказал еще более хлестко: «Время от времени он наталкивается на истину, встает, отряхивается и следует дальше, как будто ничего не произошло».
Во время выступления в палате общин в сентябре 1943 года Черчилль, отвечавший на критику в СМИ, умело перевел все в шутку, а заодно наглядно продемонстрировал несостоятельность доводов оппозиции: «Я прошу прощения, если сделаю сейчас небольшое отступление, но та критика, которую я прочел в газетах после моего возвращения утром в воскресенье, напомнила мне одну историю, с которой наверняка знакомы остальные члены палаты. Эта история о матросе, который прыгнул в воду в порту, по-моему, это был Плимут, для спасения тонущего мальчика. Спустя неделю к этому матросу обратилась женщина. Она спросила его: „Вы тот самый мужчина, что спас моего сына в порту?“ Матрос ответил скромно: „Да, мэм, это я“. „А, – вымолвила женщина, – вы тот, кого я ищу. Где кепка моего мальчика?“»8
Быстрота реакции на реплики аудитории, умение парировать едкие нападки и давать остроумные ответы снискали со временем Черчиллю огромную популярность. Приведем несколько примеров из его парламентской практики в период третьего премьерства:
