- Верни её. Отними, если придётся. Убивай, если понадобится, - он указывает пальцем в перчатке на стоящего рядом с ним здоровяка в белых доспехах, - Фуэго будет неподалёку. Следить. Помогать, если понадобится. Когда найдёшь вещь - отдашь ему.
Я смотрю на рыжего здоровяка, он не сводит с меня глаз с моего появления в комнате. Киваю ему.
Граф осматривает меня с головы до ног. Его взгляд останавливается на сумке, висящей у меня на плече.
- Интересная… зверушка.
Я содрогаюсь. Звук его голоса - это не просто речь. Это что-то глубже, древнее. Что-то, что заставляет инстинкты кричать: БЕГИ.
Липкий ручеек бежит по лицо. Провожу рукой – кровь.
Но я стою на месте.
- Вам нравятся деньги старого мира, - говорит Лоренцо, пока граф отходит назад. - Вы получите их. В десять раз больше того, что видите перед собой. Как только граф получит назад вещь, которую у него украли.
- А что именно мне искать? - спрашиваю я.
- Поймёшь, когда найдёшь, - отвечает граф и исчезает за дверью, следом за ним выходит рыжий.
Свет в комнате становится чуть ярче, едва человек в капюшоне исчезает.. Переводчик следует за ними.
- Эй, - окликаю я их. - Вы забыли сундук.
Тот так и стоит у клетки, в шаге от меня.
Лоренцо оборачивается.
- Это вам. Считайте авансом за услуги.
Дверь закрывается за ними.
Я остаюсь один.
Медленно опускаюсь на корточки, протягиваю руку к сундуку.
Дергаю замок – заперто. Ну разумеется. Взгляд скользит к свитку. Беру его, разворачиваю, хотя и понимаю, что не умею читать на местном.
Буквы на листе вспыхивают и, казавшиеся непонятными, каракули, будто бы выцарапанные когтями, обретают очертание понятных мне букв.
Внизу место для подписи. Пишу заявку сумке, достаю ручку – расписываюсь. Подпись исчезает. Что за черт? Пробую снова и снова – тот же результат.
Капля крови падает с лица на лист бумаги и ярко вспыхивает, запечатлевшись на листе.
Хмыкаю. Смазываю палец кровью с лица, прикладываю к месту подписи.
Вспышка – и бланк договора исчезает в воздухе.
Замок на сундуке щелкает.
Я открываю крышку.
Пачки долларов холодные на ощупь, будто их только что вынули из морозилки. Стодолларовые банкноты. Полные пачки.
Сумка на моём плече жужжит громче.
Я начинаю перебрасывать купюры внутрь.
Она заглатывает их жадно, как голодный зверь.
- Ну что, - бормочу я, - теперь ты довольна?
Сумка отвечает вибрацией. И где-то в глубине, среди шёпота и жужжания, мне кажется, я слышу смех.
---
Я проторчал в переговорной пару часов, прежде чем про меня вспомнили.
Стражники толкают меня в спину, и я вновь оказываюсь в общей камере. Дверь с грохотом захлопывается за моей спиной, а замок щёлкает с таким удовольствием, будто сам наслаждается моментом. Внутри пахнет сыростью, потом и кислятиной.
- Когда нас кормить-то будут? - кричит кто-то из угла. Голос хриплый, злой. - Жрать уже охота!
Стражник за дверью фыркает:
- Обед уже накрыт в ресторане на первом этаже. Приятного аппетита.
Они хохочут и уходят, оставляя нас в тишине, нарушаемой только урчанием пустых желудков.
Я возвращаюсь на скамью рядом со стариком. Он сидит, сгорбившись, его седые волосы слипаются от сырости, а пальцы дрожат, когда он разворачивает потрёпанный платок. Внутри - кусок хлеба, засохший по краям, но всё ещё съедобный.
- Жена передала, - бормочет он, разламывая хлеб пополам. - Знала, что на пересылке плохо кормят.
Он протягивает мне половину. Я беру её механически, даже не глядя, и начинаю жевать. Хлеб жёсткий, но хоть что-то.
Мысленно я возвращаюсь к разговору с графом. Его слова - нет, даже не слова, а что-то вроде царапин на стекле моего сознания - до сих пор отдаются в висках. Он хочет свою вещь. Не деньги, не драгоценности - что-то другое. То, что Гарра унёс из хранилища.
Гарра.
Он - ключ. Кто сжёг «Красного Петуха»? Где Ворон? Почему я здесь? Всё это сходится на нём.