Он протягивает руку - и со стола в его пальцах оказывается тот самый сундук. Увесистый, покрытый морскими наростами, будто пролежавший на дне океана века.
Морвен кладет его передо мной.
- Нашу сделку я считаю расторгнутой.
Он вскидывает руку - и в воздухе появляется бумага. Она материализуется из ниоткуда, с печатями и подписями, и прилипает к моей сумке, словно приклеенная воском.
- Раз сделка расторгнута, я требую вернуть аванс.
Я смотрю на бумагу. Сначала буквы кажутся чужими, но затем текст обретает смысл:
«Судебное извещение. В счет погашения долга имущество должника подлежит удержанию.»
- У меня сейчас нет этих денег, - говорю я, но голос звучит неуверенно.
Морвен молчит.
Прячу один из пистолетов в кобуру. Тянусь к сумке, пытаюсь открыть молнию - но пальцы скользят по ткани, будто она стала монолитной.
- Что...
Сумка не открывается.
Я дергаю сильнее - ничего.
Лис смотрит на меня, прищурив глаза.
- Кречет?
Но я уже не слышу его.
Потому что понимаю.
Сумка больше не моя.
Морвен только что отобрал ее у меня.
И теперь я остался с пустыми руками.
Посреди вражеского корабля.
Среди людей, которые доверились мне.
И с графом, который смотрит на меня так, будто я уже мертв.
Граф делает шаг ко мне. Я выхватываю Colt, стреляю из него и глока в другой руке.. Пуля срывает капюшон с его «головы». Дым струится во все стороны, словно волосы на ветру. Глаза, горящие во тьме, смотрят на меня будто бы ухмыляясь.
Стреляю снова и снова – пули легко проходят сквозь дым и складки мантии, не останавливая его ни на миг.
Морвен медленно подходит, и я даже не сопротивляюсь. Его голос парализовал мое тело, но это не главное. Я не могу пошевелиться от осознания того, что проиграл. Проклятый монстр всё спланировал заранее. С самого начала его интересовала лишь сумка. Именно за ней Фуэго пришел в таверну, а не найдя меня – сжег.
Рука Морвена тянется к сумке на моем плече, пальцы смыкаются на ремне. Я не дергаюсь, не отшатываюсь - привык, что она всегда возвращается. Или просто надеюсь, что это снова произойдет.
Но в этот раз - нет.
Граф отстегивает сумку одним движением, словно снимает с меня кожу. Она больше не жужжит, не дергается в его руках, как живая. Просто висит, безжизненная, как обычный кусок ткани.
- Что это? - спрашиваю я, голос хриплый, будто пропущенный через мясорубку.
Морвен поворачивается, унося сумку к столу в дальнем углу каюты. Его плащ шуршит по полу, оставляя за собой едва заметный след, будто он не совсем касается земли.
-
Я считаю шаги.
Один. Два. Три.
Каждый метр, что отделяет меня от сумки, словно ножом врезается в сознание.
Семь. Восемь. Девять.
Граф пересекает невидимую черту - предел, за которым предметы из сумки должны исчезать.
Я сжимаю пистолеты в руках. Glock и Colt - они без таймеров, исчезнут сразу, как только выйдут за радиус сумки. Я специально не ставил их, чтобы никто не мог украсть оружие.
Считаю секунды.
Но пистолеты не исчезают.
Вместо них исчезаю
---
Тьма.
Абсолютная, густая, как чернила. Ни звука, ни ощущения тела - только пустота. Я пытаюсь крикнуть, но у меня нет рта. Пытаюсь схватиться за что-то - но нет рук.
А потом -
-
Я стою на темной улочке.
Воздух пахнет бензином, табаком и влажным асфальтом. Вдалеке гудят машины, где-то смеются пьяные голоса. Я вдыхаю полной грудью - и кашляю. Горло дерет от смога, но это
Я оглядываюсь.
Знакомые пятиэтажки, покосившиеся фонари, лужи после недавнего дождя. Это та самая улица, по которой я шел из банка с авоськой, набитой деньгами. Три миллиона - все, что осталось от моей прошлой жизни.
И тут - шаги.
Тяжелые, неспешные. Прямо за спиной.
Я помню эти шаги.
Сейчас будет удар.
Я резко отшатываюсь в сторону, едва не падая - и тут понимаю, что снова одноногий. Едва удерживаю равновесие на костылях.
Парень в черной куртке-бомбере и вязаной шапке оступается, его металлический лом со звоном падает на асфальт. Он матерится, пытается сохранить равновесие, но я уже тычу ему в лицо костылем. Перехватываю его поудобнее и бью парня по голове.
Раз.
Два.
Три.
Он падает, хрипит, но я не останавливаюсь. Бью снова, снова, пока его тело не обмякнет, а глаза не закатятся.
Только тогда останавливаюсь.
Дрожащими руками поднимаю оброненную авоську - деньги на месте.
И иду.
Хромаю к общежитию, к своей комнатенке на четвертом этаже.
Лестница скрипит подо мной, запах плесени и дешевого табака въелся в стены. Ключ поворачивается в замке с трудом - будто и он не хочет меня впускать.
Дверь открывается с противным скрипом.
Комната.
Моя комната.
Убогая, обставленная рухлядью: потертый диван с пятнами, стол, заваленный пустыми банками из-под пива, венгерский шкаф, который вот-вот развалится. На стене - фотографии.
Я подхожу ближе.
Африка. Ближний Восток. Южная Америка.