Никогда не забуду дружеского напутствия Роя Джона. Его слова помогли мне успокоиться. А когда раздался свисток судьи на начало матча, волнение совсем пропало, и я заиграл как обычно.
Первый тайм мы выигралт 3:0. Два мяча забил центрфорвард Фреди Тильсон из "Манчестер Сити", а третий — его одноклубник инсайд Эрик Брук. До перерыва наша игра была выше всяких похвал.
На первой же минуте второго тайма левый инсайд Вестонд из "Болтона" выдал мне превосходный пас. Это был "шанс жизни"! Я подхватил мяч, без промедления рванулся к воротам противника, и с ходу нанес сильнейший удар. За плечами моего друга Джона сетка затряслась так, будто по ней ударил гром. В первом же матче в национальной сборной я забил гол!
В тот момент я, конечно, не мог думать о моем несчастном друге Джоне. Мы встретились после игры.
Сделав обиженное лицо, он бросил мне свой свитер:
— Возьми, Стэн! Ты заслужил его! — продолжил он уже смеясь. — Другой раз буду знать, как давать советы приятелям перед матчем, особенно таким, как ты.
Мы обнялись. Он поздравил меня, а я подарил ему свою первую футболку национальной сборной. Рой заслужил ее. Он был настоящий друг.
На следующее утро на железнодорожной станции в Стоке меня встречали Бетти и родители. По радио они слушали репортаж о матче. В момент, когда я забил гол, они так обрадовались, что Бетти даже прослезилась от счастья.
По пути домой мы шли, взявшись все за руки. В эти минуты я был самым счастливым человеком на свете. Мне еще не было 20 лет. Что я еще мог себе пожелать в тот день?
Вскоре мы все сидели дома и пили чай. Мать не скрывала своего счастья
— Знаешь, Стэн, когда ты еще был малышом, влюбленным в футбол, я сомневалась в твоем будущем. Мне не верилось, что из худенького мальчика в один прекрасный день вырастет настоящий спортсмен. Но, учтя твое самолюбие, я решилась помочь тебе. Все, чего ты достиг — результат твоего личного трудолюбия и самопожертвования. Ты заслужил свое счастье.
Вскоре после матча с Уэльсом я получил постоянное место в сборной Англин. Нам предстоял международный матч, который я запомнил на всю жизнь иэ-за его грубости. Это была игра со сборной Италии в ноябре 1934 года на стадионе "Хайбери".
Англичане победили 3:2, но я сам сыграл слабо. Мои нервы были напряжены до предела. Я никак не мог приспособиться к неприятной атмосфере этой встречи, которая с первых минут превратилась в откровенную драку.
Итальянцы бросались на нас, словно волки. В единоборстве они были бесцеремонны.
Я и по сей день не могу оправдать их грубость. Мой способ игры был смешон в этих условиях, так как мне не давали сделать с мячом больше одного шага.
Не прошло и минуты, как Брук заставил итальянцев начать с центра поля, а те набросились на него с кулаками. Наш капитан Эдди Хепгуд пытался остановить хулиганов и... свалился на землю как подкошенный. Один из итальянских игроков нокаутировал его. Несколько следующих минут были неописуемыми. Пока Хепгуд лежал на земле, окруженный врачами и руководителями сборной, началась обоюдная драка. Все это очень тяжело подействовало на меня.
Я стыжусь таких сцен на футбольных полях. А когда я увидел, как Хепгуда с расквашенным носом выносят на носилках, то расстроился совершенно.
Инцидент с Хепгудом вызвал раздражение и ярость у многих наших игроков. Счастье, что у нас в команде были Брук и Копинг — футболисты с железными нервами. Не обращая внимания на грубость итальянцев, они шли вперед, вдохновляя своим примером партнеров.
В один из моментов Тэд Дрейк, дебютировавший на месте центрфорварда, устремился в неудержимый прорыв и забил блестящий гол — первый в своей международной карьере.
Итальянцы не простили ему втого. Перед концом тайма молодого Дрейка унесли с поля. Я чуть не заплакал, когда наблюдал эту сцену.
Вы можете себе представить, что творилось в нашей раздевалке во время перерыва. Не хватало слов для возмущения. У меня же было такое чувство, будто над моей головой занесли топор.
Я был еще очень молод, и поэтому на меня, как ни на кого другого, успокаивающе подействовала речь руководителя сборной. Он быстро утихомирил моих разъяренных товарищей, сказав, что продолжать игру мы должны так, как этому с детства учат английских футболистов. Ибо если бы мы вышли на второй тайм с желанием отвечать на грубость грубостью, то кровопролитии избежать не удаюсь.
Во втором тайме ко мне вернулось самообладание, и я сыграл нормально, то есть так, как умел.
После этой игры селекционеры решили оставить меня в сборной. В течение сезона 1934—35 гг. я ни разу не исключался из национальной команды.
С того дня прошло много лет, но горького опыта игры с итальянцами я не забыл до сих пор.
Начало следующего сезона принесло мне одно удовольствие: теперь мое имя регулярно упоминалось в спортивных разделах газет. Однако я помнил о необходимости совершенствоваться. Причем больше всего я тренировался в дриблинге, хотя считал его своим самым сильным оружием. А может быть, именно поэтому.
