Я миновал поросшую высокой травой поляну и пришёл к берегу озерца, вода которого казалась зеленоватой из-за множества мелких водорослей. Усевшись здесь на выступающий из земли, замшелый камень, я снова вытащил раковину и принялся рассматривать её. Слишком красивая, она точно предназначалась совсем не мне.
— А здесь нет океана, — с другой стороны приближалась девушка в тёмной дорожной одежде. На поясе у неё болталась целая связка ловцов снов, шею обвивал десяток деревянных бус, волосы усыпали неведомо как державшиеся в прядях бисеринки и золотистые листочки.
— Возможно, тогда эта раковина и предназначается миру, — улыбнулся я ей.
— Или даст начало морю, — она подошла достаточно близко, чтобы протянуть мне ладонь. — Дашь посмотреть?
— Конечно.
Перламутр ей понравился, она рассматривала внутреннюю розоватую поверхность и улыбалась, потом тряхнула волосами, отчего листики звякнули друг от друга и продолжала:
— Мы могли бы подарить этой реальности собственный океан.
— Как это сделать? — никогда я не слышал такого предложения раньше.
Она задумалась, опустилась на корточки и начертила на влажной земле круг, будто собралась проводить какой-то странный расчёт. Я чуял в ней шаманку, но какого-то странного толка, и потому старался не мешать, опасаясь нарушить концентрацию. Разбив круг на сектора, она вписала в каждый руну, а в центре уложила раковину, тут же поднимаясь.
— Руку.
Я протянул ей ладонь, и она крепко сжала мои пальцы, закрывая глаза. Внутри неё поднималась магическая волна такой силы, что я не сдержал удивления. На какой-то миг мы стали единым целым, качнулись с ней вместе, растворились в реальности и вновь обрели тела.
Краски поблекли и вновь набрались силы, очертания окружающего мира стёрлись, смазались, растеклись и обрели цельность, оставляя нас на морском берегу.
Волна захлестнула нам ступни, и она засмеялась.
— Ведь получилось!
— Ты была не уверена? — внутри меня тоже плескался океан, только усталости.
— Никогда нельзя быть уверенным в том, куда приведёт магия, — она пожала плечами. — Ты очень помог.
— Как будто ты намеренно ждала такой возможности, — я сел на песок так близко к линии прибоя, чтобы волна не могла достать, но всё же дарила капли.
— Так и есть, — она закружилась на месте. — Иначе я бы никогда не смогла покинуть эти места.
Неподалёку засиял дверной проём.
Пора было идти.
***
Первую секунду я не мог понять, куда завела меня дорога, но вскоре узнал холмы. Ветер шелестел в сухой траве, а солнце скатывалось к западу. Я выбрал тропинку и двинулся по ней, всё ещё взволнованный чудом рождения нового океана, крайне уставший и почти не поверивший, что этот виток путешествия подходил к концу.
Стоило мне войти в лес, как кто-то обнял за плечи, дёрнул, разворачивая лицом к себе. Я нахмурился и собрался отчитать наглеца, но это был Южный ветер, а ему я простил.
— Где же ты был! — возмутился он, совсем даже не спрашивая.
— А что случилось?
— В холмах снова бродит кто-то чужой, — он схватил меня за руку и потащил куда-то. — Только Хозяин словно не желает ничего слышать. Скажи ему, скажи.
— Я не чую никакого чужака, — но уверенности у меня в этом не было. Вдруг усталость играет со мной.
— Я покажу и докажу, — возмутился ветер.
Скоро мы оказались между первой и второй грядой, в тихом уголке, где прежде бежал ручей, но теперь рос орешник и тёрн. Ветер огляделся и указал мне на поваленное последней грозой сухое дерево.
— Он был там, когда я видел последний раз.
Приблизившись, я осмотрел место, но ничего не обнаружил. Не ощущалось внутри никакого волнения, молчал компас.
— Ты не путаешь чужака и странника? — уточнил я.
— За кого ты меня принимаешь, — надулся Южный ветер и убежал вверх по склону холма.
Вздохнув, я присел всё на то же дерево и…
Услышал знакомый смех.
— Его так легко одурачить, — отец взглянул мне в глаза.
— Зачем ты так с ним? — я расслабленно улыбнулся.
— Ждал твоего возвращения и немного заскучал, — он сел рядом.
— Снова присматриваешь? — было невероятным искушением откинуться ему на плечо, и я почти не сдержался.
— Ты творишь океаны, — он обнял меня за плечи. — Конечно, за тобой нужен глаз да глаз.
— Преувеличиваешь, всё сделала она, — я почувствовал, что засыпаю. — Я только был рядом.
— Она, — и отец засмеялся снова, как будто я всё же чего-то не понял.
Неудержимо клонило в сон. Я ускользал из родного мира, проваливался в иной, в ткань сновидения, как будто погружался в океанскую бездну. Сопротивляться мне не хотелось, и вскоре я перестал ощущать прикосновение, перестал чувствовать и самого себя. Растворился, чтобы оказаться где-то ещё. Как обычно.
***
Воздух едва ощутимо пах карамелью, рассветное небо наливалось цветом и светом, город таял в туманной дымке. Я стоял у открывшейся двери и никак не мог сообразить, приснилось ли мне, как я шёл по берегу моря и подбирал раковину, как творил океан, удерживая хрупкую кисть шаманки.
Город звал меня, и дверь закрылась, а дорога побежала вперёд.
Пожав плечами, я зашагал навстречу рассвету.
========== 228. Надлом ==========
