Я смотрел в её глаза, видел, что на самом деле это ничуть не осень, но… Уже было поздно хвастаться откровениями. Здесь и сейчас меня заполняла тьма, стекавшая с лезвия.
Мир пошатнулся, и внезапно я оказался здесь. Таял закат.
***
— Я не ждал, что ты услышишь и придёшь, — закончил он рассказ.
— Отчего?
— Она словно вырвала из меня веру.
— Была ли это осень?
— Сейчас я не уверен, — он закрыл глаза. — Мне пора возвращаться.
— Но…
— Теперь ничто не угрожает.
Он выскользнул у меня из рук, исчез, будто впитался в землю. Я сел, потирая лицо руками. Ночь выцветала, на глазах возвращая небу мягкую синеву. Поднявшись, я растёр разом похолодевшие ладони и двинулся по тропе, ведущей с вершины на вершину, намереваясь встретить солнце.
Меня не покидало ощущение, что всё не так-то просто, история не закончилась. Но Маг уже сбежал от меня и вряд ли ждал в гости так скоро.
Оставалось только выжидать, тлеть вместе с августом.
Пряно пахло травами.
========== 226. Половина истории ==========
Город запеленало дождём, казалось, что дом превратился в поскрипывающий парусник, движимый сквозь ливень по волнам, мерно покачивающийся и почти затерявшийся во мгле. Я не спешил развеивать эту иллюзию, наслаждаясь тем, как сказка сплеталась с реальностью. Стоило прикрыть глаза, и слышались плеск волн, поскрипывание канатов, ощущалось плавное движение. Расположившись в кабинете, я грезил наяву, позабыв о бумаге и строчках.
Ещё вчера дорога вела меня, звала и настаивала, сегодня же словно задремала внутри, и неожиданный покой меня удивлял. Нежный шелест дождя убаюкивал, и я почти заснул, когда почувствовал, что атмосфера вокруг изменилась.
Я открыл глаза ровно в тот момент, когда раздался голос:
— А у меня есть для тебя ещё одна история.
— С удовольствием послушаю, — улыбнулся я, оглядываясь и встречаясь глазами с Королевой жезлов.
— Не сомневаюсь, — она пересекла кабинет и присела на подлокотник кресла, слишком стройная и будто не отбрасывающая тени. — Итак…
***
Городок тонул в сумерках, казался едва ли не миражом, призрачно-таинственным, нарисованным акварельными красками на полотне ночи. Среди улочек было легко потеряться или даже смешаться с ними и превратиться лишь в ещё одну частицу ночи. В пятнах фонарного света не мелькали тени прохожих, и тишина ощущалась настолько объёмной, что из неё можно было выплети ловец снов. Именно в такие часы в центральном парке, между лопотавших фонтанов пробуждалось истинное волшебство.
Каждый житель города твёрдо знал, что стоит пройти от ворот вглубь, миновать выложенную плиткой дорожку и свернуть по усыпанной гравием к высоким туям, замершим вокруг круглого, точно блюдце, пруда, как появится некто, предлагающий исполнить одно желание.
Мало кто решался всерьёз воспользоваться этой возможностью. Подтвердить, что расплачиваться за высказанную мечту не придётся, никто не спешил. Поверье передавалось из уст в уста, но в сумерках ни один человек не пробегал под фонарями на воротах, не ускорял шага, стремясь сменить плиты гравием.
В ту ночь, о которой идёт речь, город казался даже пустынней, чем обычно. Сон обнял его много раньше, погасли окна, и свет фонарей устало разливался оранжеватыми лужицами, только и ждущими, когда в них увязнет чья-нибудь тень.
В самый тёмный и сонный час, когда небо над городом прояснилось и принялось наблюдать за тихими улочками тысячами глаз, с балкона второго этажа одного из зданий спрыгнула девушка. Она казалась слишком хрупкой, точно была нарисована тушью. Её тень заметалась от пятна света к пятну, расчерчивая их и вновь исчезая.
Девушка явно шла в парк.
Жители мирно спали, но сам город следил за ней с ненавязчивым вниманием, смотрели с интересом и звёзды, как девушка пробегает между распахнутых створок и, не задерживаясь, проносится к застывшим во мраке туям. Там не было ни одного фонаря.
Пруд казался недвижимым зеркалом, отражавшим звёздный полог небес. Девушка опустилась на одно колено у воды и всмотрелась, будто ожидая, что именно водяная гладь дрогнет и ответит ей.
Она вздрогнула, когда тёплая ладонь легла на её плечо.
— Чего же ты ищешь? — послышался вкрадчивый шёпот.
— Путь прочь, — она подняла голову, попытавшись всмотреться в лицо неожиданного собеседника. Но темнота под капюшоном, укрывшим его голову, была столь густой, что рядом с ней вся ночь выцветала.
— Зачем ты хочешь сбежать отсюда? Этот город так спокоен, что здесь тяжело найти хоть кого-то несчастного.
— Я здесь несчастна, — она всё же поднялась и удивилась, что незнакомец выше её на две головы. Он не казался ей столь огромным поначалу.
— Дух твой неспокоен, — задумчиво подтвердил он. — Но желание бегства не то, что я мог бы исполнить. Кем ты хочешь видеть себя? Ищешь ли путей? А может, только иную реальность?
— Вряд ли где-то мне будет место, — она усмехнулась. — Во мне столько беспокойства, точно им поделились все, кого я знаю.
— Значит, тебе подойдёт бесконечность пути, — заключил незнакомец. — Это я могу. Я подарю тебе дорогу.
— А что же возьмёшь взамен? — она коротко выдохнула, вдруг испугавшись.
