Несмотря на сырость, приближающаяся ночь была на удивление тёплой, пахла пряностями и обнимала так крепко, что, оказавшись на улице, первое время я стоял, впитывая её, наполняясь ею, пока не превратился сам в частицу дождя, в его поступь, голос и нежность.
Выбрав самую короткую дорогу, я скоро перешёл на бег. Мчаться, ощущая себя частью пронизанной влагой ночи, было удивительно приятно. Как легко полностью раствориться во всём этом!
Я не заметил, когда оказался под дубовыми кронами, но, кажется, в то же мгновение пробудился ветер, затрепетала листва, заволновались травы. Вокруг меня расстилался мрак, но я чуял холмы, как чувствовал самого себя.
Мне не нужно было зрение, и без того я знал, как движутся травы, как прокатывается по ним волна ветра, как мелко дрожат в неспокойном воздухе листья осин, как покачивают ветвями дубы.
Я был словно всюду одновременно, ощущал всё разом и, слушая дождь, всё меньше оставался собой.
***
Наверное, я утратил сознание, рассыпавшись в тумане, вставшем между грядами холмов. Так или иначе, но для меня не стало направления, пространства и времени. А может, на сколько-то в этой ночи не стало меня самого.
***
Я собрался в единую точку, вновь обрёл тело на вершине холма. Вокруг колыхалась августовская ночь, облака рассеялись, и обычный ливень сменился звёздным. Но теперь я ощущал, что зов, который привёл меня сюда, исходил от вполне конкретного существа. Обернувшись, я встретился с ним взглядом.
***
Мы молчали, вглядываясь друг в друга. Слова в этот момент были нам не нужны, диалог взглядов казался проще и понятнее, слова же только закружили бы и запутали, заставили сомневаться в истинном смысле.
Мы шагнули друг к другу навстречу, одновременно протягивая руки, и вскоре обнялись, сплетая пальцы.
Мы были зеркальными отражениями друг друга.
— Маг, — наконец обозначил я.
— Шаман, — прошептал он.
— Что случилось? — я чувствовал в нём биение чуждой энергии, точно болезнь развернула лепестки в его груди. Мне отчаянно хотелось защитить его, но кто из нас на самом деле был сильнее и кто кого защищал?
— Я ранен, — признал он.
Вместо того чтобы отступить и осмотреть его, я обнял крепче, впуская тем самым его в себя. Мы потекли под кожей друг друга, слились, задышали в едином ритме, наши сердца соприкоснулись.
Я увидел источник страдания, хоть физически он не существовал.
— Кто это сделал? — всколыхнулся внутри меня вопрос.
— Тьма, — усмехнулся Маг, хотя этот ответ ничего не прояснял.
Мог ли я помочь?
Кто, кроме меня, сумел бы помочь?
Я рванулся из него, но продолжал обнимать. Разъединившись, мы снова смотрели друг другу в глаза.
— Как с этим справиться? — спросил он, и я почувствовал, как он слабеет. — Как?
— В прошлый раз мне помог отец, — задумался я. — Но как его дозваться сейчас? Пожалуй, я попробую сам.
Уложив его на всё ещё влажную от дождя траву, я рванул рубашку на его груди, обнажая бледную кожу. После в ладони моей сверкнул шаманский клинок.
— Будет больно, — произнесли мы вместе.
***
Это была не кровь. Из раны тёк мрак, и я собирал его в ладонь, надеясь, что скоро он выйдет весь. Маг закашлялся, убрал с лица влажную от пота прядь волос. Больно было нам обоим, но, разделив, мы оба могли с этим справиться.
— Скоро уже? — обозначил он одними губами.
— Не слишком, — я в очередной раз отбросил набежавшую в ладонь темноту в траву. — Если бы я мог это выпить.
— Даже думать о том не смей, — фыркнул он, побледнев ещё сильнее. — Кажется, её становится меньше.
Теперь среди чёрного проскальзывал алый. Я заволновался, ещё не вполне представляя, как залечить такую рану.
— Дай мне… Дай мне своей силы, я справлюсь, — хрипло выдохнул Маг, прочитав моё замешательство.
Я вспомнил лишь один способ поделиться с ним. Вытерев клинок о влажную траву, я резанул ладонь и поднёс к его губам. Он впился зубами, жадно сделал глоток, а затем магия полилась с его пальцев, закрывая широкий разрез. Скоро кровотечение прекратилось, да и на моей ладони остался только привычный шрам.
Едва всё закончилось, я откинулся на траву и всмотрелся в ничуть не посветлевший небосвод.
— Вот теперь спрашивай, — решил он.
— Как тебя угораздило?
— О… — он лёг рядом. Мы нашли пальцы друг друга и сплели их.
— Только представь, в моём мире осень пришла слишком рано…
Убаюкивающий голос мягко стелился над замершими во мраке холмами. Над нами развернулся небесный шатёр, и я слушал не слыша, растворялся, теряя себя. Или мы оба терялись, разлетаясь осколками звёзд в этой тьме.
***
В моём мире осень пришла слишком рано. Я бродил по лесам, спускался в долины с гор, окунал ладони в речные струи и всюду встречал её. Она отбросила лето, обняла меня за плечи и шептала, бесконечно шептала что-то на ухо.
Осень всегда была нашим другом.
Ждал ли я предательства?
На рассвете, когда солнце ещё никак не могло выскользнуть из-под пухового покрывала облаков, я стоял на скалистом выступе и смотрел, как туман пронизывают первые лучи.
Осень подошла ко мне вплотную и вонзила чёрный клинок в живот.
