Тетя Флора была неотразима в своем строгом кремовом костюме, Ингерде сейчас все
женщины казались неотразимыми, по сравнению со своим отражением в зеркале. И все
казались более счастливыми.
- Никуда я не полечу, Фло. Отстань. Ты что, не видишь?
- Я вижу, что ты совсем раскисла. Хватит сидеть взаперти. Алеста вернулась, Эдгар
вернулся. В кои-веки собирается вся семья, а ты хочешь отсидеться за этими решетками?
- Меня тошнит.
- Прими таблетку.
Ингерда с досадой посмотрела на подругу.
- Ты как будто не понимаешь, Фло!
- Я все прекрасно понимаю, - покачала головой Флоренсия, - но это твой сын, твоя
невестка и твой дом, в конце концов. Ты можешь отказаться от Леция, но не от всего этого.
Мы там будем веселиться, а ты тут - рыдать в подушку?
- Я не хочу его видеть!
- Ну так и не смотри на него.
- Да?
Ингерда присела на край кушетки, небрежно застланной клетчатым пледом. У
Ольгерда все было как дома, на Земле, просто и без выкрутас. Никаких тебе «разумных»
кресел, пультов для дверей, позолоты по потолку и колоннам, видеоэкранов по всем углам.
- 280 -
Так же скромны были его шкафы. Рядом с братом, на его территории, она чувствовала себя
намного уверенней, почти как в детстве.
- А Ольгерд пойдет?
- Конечно, пойдет. Все пойдут. Там будут какие-то важные новости.
- Опять сюрпризы? - поморщилась Ингерда, - а просто так нельзя было сказать, что
случилось? Как же он любит из всего устраивать спектакль!
- На то он и Верховный Правитель, Ин. Каждой власти нужны определенные ритуалы.
- Он просто играет в Верховного Правителя! Наряжается, секретничает, собирает
Директорию... а у него подданных-то всего-ничего, каких- то двести тысяч!
- Зато каких! Сама знаешь, какой сложный народ - аппиры: больной, уродливый,
забитый, при этом гениальный. Жуткая смесь.
- Он сам - жуткая смесь. Как я могла любить его столько лет, не понимаю!
- Успокойся, - Флоренсия погладила ее по волосам, - иди вымой голову, а платье я тебе
сама поглажу.
- Нет у меня платьев. Все там остались.
- Но ты ведь в чем-то ушла?
- Ушла. В джинсах и свитере. В них и пойду.
- Да ты что?
- А что? - с вызовом посмотрела на нее Ингерда, - я теперь вовсе не обязана
наряжаться ему в угоду. Я не жена правителя. Я сама по себе. В чем хочу, в том и хожу!
Голову она все-таки вымыла. Волосы легли хорошо, пышно и легко, как невесомые. А
то, что вид у нее был измученный, ей даже нравилось. Пусть видит! И пусть переживает,
до чего он ее довел!
- Как ты думаешь, Фло, - спросила она, причесываясь перед зеркалом, - эта
божественная стерва там будет?
- Какая стерва?
- Термира.
- Ты понимаешь... - задумалась Флоренсия, - я от твоего Леция уже не знаю, чего
ожидать. Так что будь готова ко всему.
К шести вечера в доме началась суета. Все прилетели: Ольгерд, Льюис и Одиль, - и
начали собираться. Одиль почему-то очень волновалась, как будто ее собирались принять в
Директорию. Она вообще была очень странная в последнее время.
Ингерда оставила ее с Флоренсией и заглянула к брату. Там она с удивлением увидела,
что он наряжает Рицию.
- Ты и ее хочешь взять?!
- Леций просил, чтоб она была.
- Господи, ее-то зачем?!
- Не знаю.
Риция улыбалась. Она видела себя в зеркале в красивом красном платье, и это ее очень
радовало. Если бы не глуповатое выражение лица, она была бы самым прекрасным
созданием на свете. Бог создал ее точеной куколкой, миниатюрной, изящной,
нестареющей. Лецию повезло. Лучшей дочери и пожелать было невозможно. Если бы не
Сия...
Ингерда положила руки на живот. Там была еще одна девочка, тоже дочка Леция. Но
он ее не заслужил. Он ее предал. Он выбрал сына-бога, он его и получит.
- Он совсем с ума сошел, - возмущенно сказала она, - что ей там делать, бедняжке?
- Не знаю, - повторил Ольгерд.
- Лучше бы ты пошел с Сандрой.
- Тише, Герда. Я не могу пойти с Сандрой.
- Почему? - еще больше возмутилась она, - почему ты его так слушаешься во всем? Ты
земной полпред или кто? Мало ли, что хочет Леций! Ему можно изменять своей жене, а
тебе почему-то нельзя!
- Тише говори, - цыкнул на нее брат, - дело тут совсем не в нем.
- А в ком?
- 281 -
- У Сандры есть враги, которые не простят ей связи со мной. Поняла? Так что, очень
тебя прошу, даже имени ее тут не упоминай.
- Господи, Ол! Когда все это кончится?
- Не знаю, - в который раз хмуро сказал Ольгерд.
Легче всех было со Льюисом. Он, по крайней мере, был в хорошем настроении,
улыбался, что-то напевал себе под нос, вертелся перед зеркалом. Классическая белая
рубашка делала его просто бесподобным.
- Все хорошо? - спросила она с умилением.
- Да, - бодро кивнул он, - все отлично.
- Ты не влюбился часом?
- Не до этого, тетя, совсем не до этого!
Он надел пиджак земного покроя, синий в белую клеточку, очень стильный. Раньше
он ничего подобного не носил. Обходился однотонными костюмами. Он вообще модником
не был. Тут чувствовалась заботливая женская рука.
- А кто же подарил тебе пиджак? - усмехнулась Ингерда.
