- Давно. Еще во время войны.
- Прости.
- За что?
- За войну.
- Ты-то чем виновата, девочка? Тем, что плохо молилась?
Нет! Она просто соблазнила Эдеву, невесту Лафреда. Это было так легко! Несчастная
воин-охотница сразу разомлела от «белого солнца» и забыла про все на свете. Лафред
возненавидел рургов, так все и началось...
- Да, - сказала она, - молилась я плохо.
- Как твое имя?
- Рохини.
- Красивое имя. Такое же, как и ты. Хочешь горячего хлеба, Рохини?
Она смотрела на него совершенно уже безумными от желания глазами.
- Потом...
Разве мог он противостоять «белому солнцу»? Он даже не понял, наверное, что с ним
происходит, почему так хорошо, и ни до чего уже нет дела. Вот так, в пекарне, на мешках с
мукой, это и случилось. Наконец-то случилось! Грэф подумал в изумлении, что сам он,
будучи мужчиной, никогда не был так нежен и ласков с женщиной, как этот примитивный
рург с провинциальной планеты.
- Не волнуйся, завтра же пойдем в храм и поженимся, - сказал этот пекарь вполне
серьезно, - какая ты теперь монашка?
На Шеоре с этим всегда было чересчур серьезно. Рурги не дарили девственницам свой
именной пояс как дуплоги, но после первого раза считали своим долгом жениться. И этот
исключением не был. Для него все было ясно и определенно. Совратил девушку - женись!
Грэф же от такого предложения чуть дар речи не потерял.
- Ты же меня совсем не знаешь!
- Я верю в судьбу.
- Ну и судьба у тебя, в таком случае...
Как же было сладко, когда он прикасался губами к щеке и к уху и ласково гладил по
волосам! Это наслаждение хотелось продлить до бесконечности. И хотелось стать его женой,
печь с ним булочки в этой глухой дыре и преданно заглядывать ему в глаза. Вот такое
безумство приключилось с бывалой мадам Рохини. Именно тогда, когда она этого никак не
ожидала.
В это время в ворота кто-то постучал.
- Это за тобой? - нахмурился встревоженный пекарь.
- Не-ет, - покачал головой Грэф.
- Спрячься. Вон там, за мешками. И ничего не бойся.
- 368 -
Он резко встал, к еще большему удивлению Грэфа достал длинный меч с полки и крепко
зажал его в руке. Неспокойно было в Плобле, если даже пекари держали наготове оружие!
Грэф нырнул за мешки. Бояться ему было нечего, но смутная тревога в растревоженную
душу закралась. Что-то тут было не так. К тому же булки в печи явно подгорали.
Архи, вернулся вместе со своими ночными гостями и тут же кинулся к печи. Дыму было
много.
- Не надоело тебе тут жариться?
Гостей было трое. Рослые мужчины в мокрых серых плащах. Один старый, двое
помоложе. Все очень озабоченные.
- Что вы опять от меня хотите? - недовольно спросил он.
- Сам знаешь, - сказал старик, - наше время пришло. Царя нет и не будет. Пора раздавить
этих дуплогов раз и навсегда.
- Да?
- Норки слаба. Она всего лишь женщина. Она не сможет даже объединить своих
полководцев. Они уже все рассорились! Нам надо только вовремя выступить.
- А если царь вернется?
- Не вернется. Это я точно знаю.
- Что-то ты темнишь, Урихарм. Царь Арктур - бог, куда он может деться?
- А вот может! Кроме него есть и другие боги, и у них тоже свои счеты.
- Собирай своих людей, Ратиарх! - не выдержал второй гость, помоложе, с громким,
резким голосом, - или ты хочешь отсидеться, как жирный исунх на насесте?!
- Я все забыл, Калохм. Я пеку хлеб. Я ничего не знаю и знать не хочу.
- Что ты забыл? Как зарезали твоих детей? Как издевались над твоей женой? Как
разграбили твой город? Как спалили твою библиотеку? Они все растоптали, все что было! А
ты печешь им хлеб?!
- Не им.
- Ты дерьмо, Ратиарх, если ты все забыл. Ты жалкий трус и предатель!
- Калохм... прошло десять лет. Почти все мои люди убиты. Ты хочешь, чтобы я уложил
последних?
- Я хочу, чтобы ты сам перерезал шею этой Норки. И отомстил за мою сестру! Мы
победим. Мы все вернем. Мы каждого дуплога повесим на столбе!
- В тебе говорит ненависть, Калохм. Она плохой советчик.
- А в тебе - трусость.
- Перестаньте! - перебил их старик, - что толку ссориться? Ты пойми, Ратиарх, у нас уже
многое сделано. И момент подходящий. Но ты должен поддержать нас. Слишком многое
поставлено на карту. Плобл мы должны освободить от этой чумы.
- Этой чуме просто некуда деться. Мы загоним их в леса, они начнут терзать нас
набегами. Я бывал в Аркемере. Там жить невозможно. Разве что под землей. Через год они
снова пойдут на нас войной...
- Так ты не поддержишь нас? - хмуро спросил старик.
- Я должен подумать, - ответил Архи, - у меня сестра, дети. Я собрался жениться... и я не
верю в нашу победу.
- Мы придем завтра, - сказали они, - за ответом. Но если ты не пойдешь с нами, ни боги,
ни люди тебя не простят!
Дверь за ними затворилась. Ворота тоже. Пекарь вернулся, убрал меч на полку, выпил
воды из ковша. Плечи его были напряженно ссутулены.
Грэф выполз из-за мешков в полном шоке от этого разговора.
- Ратиарх Мехезский? - проговорил он изумленно, - это ты?
- Уже нет ни Мехезха, ни князя Ратиарха. Я пекарь.
