От радости Леций схватил ее руки и прижал к губам, они пахли луком и землей, а рукава
ее свитера - овечьей шерстью. Он почему-то долго потом не мог забыть этих ее рук и той
простоты и теплоты, с которой она согласилась.
Через полчаса они уже были в больнице. Им выдали халаты с чепчиками и пропустили
наверх, в реанимационное отделение. Леций всё не решался спросить, что она вообще о них
думает, считает ли своей родней или не желает иметь с Индендра ничего общего? Почему
отказалась от них еще до рождения? Такова ее миссия, или она вообще выше всякого
родства?
Разве он не любил бы ее? Разве не устроил бы ее во дворце? Разве пришлось бы ей
самой топить камин и чистить картошку? Видимо, в этом был для нее какой-то особый
смысл. Он не спрашивал. Он думал и молчал об этом.
В палате Сиргилла в застывшей тишине тихо пощелкивали приборы, свет был
искусственный, приглушенный. Хмурый день отрезали плотно закрытые жалюзи. Мощная,
неподвижная фигура отца лежала лицом к дверям, с руками, вытянутыми поверх одеяла.
Картина эта была уже привычна и не вызывала такой острой боли, как вначале.
Судя по всполохам на экранной стене, он не спал, слышал, как они вошли, и даже видел
их боковым зрением.
- Папа, это я, - сразу сказал Леций, чтобы не мучить его неопределенностью, -
здравствуй.
Он подошел, присел на дежурный стул возле кровати, взял отца за руку, грубую, тяжелую
и негнущуюся руку бывшего каменотеса. Он старался не думать о том, что больше уже не
сможет прикоснуться к этому телу, не завладеет этими одеревеневшими пальцами, не
поправит одеяло на широкой его груди, не вытрет пот ему со лба. Это все закончится. Это
все в последний раз.
- Я пришел не один, папа. Я привел к тебе одну замечательную девушку. Она тебе
понравится, я уверен. Ты только не волнуйся. Все будет хорошо. Сейчас я поверну чуть-чуть
твою голову, и ты ее увидишь. Ладно?
Отец не возражал, и даже если бы захотел, не смог бы. Леций осторожно повернул его
голову немного влево, туда, где стояла, утопая в больничном халате, хрупкая Благодея. Она
была бледненькая, с широко раскрытыми глазами, которые вот-вот наполнятся слезами.
- Теперь он тебя видит, Ора.
- Да, я знаю.
- Можешь подойти к нему.
Медленно, как будто осмысливая каждый шаг, Ора приблизилась к Сиргиллу. Леций
уступил ей стул, а сам остановился в изголовье кровати, чтобы не мешать. Как самая
обычная девушка, она села, шмыгнула носом и смахнула слезинки с глаз. Сердце так и
сжалось от этого. Он знал, что это Спаситель, Пресветлый Алвзур Ор, но видел девочку,
просто хрупкую девочку, которая впервые в жизни встретила своего отца.
Влажные глаза ее с необычайной нежностью и жалостью смотрели на Сиргилла.
- Я пришла. Ты видишь? Ты понимаешь, кто я?.. - она говорила медленно, с чувством,
как будто прислушиваясь к его ответам, - я пришла за тобой, папа. Бедный мой папа... Ты
больше не будешь страдать. Никогда. Это я тебе обещаю. Я заберу тебя отсюда. Я проведу
тебя через Небесный Лабиринт, через все заслоны и нисходящие потоки, я введу тебя в мир,
где нет боли, нет смерти и нет безысходности. И где тебя ждет женщина, которая тебя любит.
- 534 -
Ты слышишь меня, папа? Все будет хорошо, поверь мне. Все плохое для тебя закончилось.
Это правда.
Потом они молча смотрели друг на друга. Ора держала его за руку и печально улыбалась.
А бедный Сиргилл ни улыбнуться, ни вздохнуть, ни даже слезинки пролить не мог, только
его состояние всполохами металось на экранной стене. Леций подумал, что его собственное
состояние не намного спокойнее.
- Пригласи всех близких, - взглянула на него Ора, - всех, с кем отец хотел бы проститься.
Ведь это уже навсегда.
- Хорошо. Конечно.
- А мне - кого-нибудь из персонала.
- Днем дежурит Кондор.
- Значит, Кондора.
- Хорошо. Я сейчас найду его, а вы пока поговорите. Думаю, вам есть о чем потолковать
и без моего присутствия.
- Спасибо, Леций, - улыбнулась она.
Потрясенный племянник так и присел на подоконник в коридоре. За спиной его вдоль
окна наискосок летел мелкий снег.
- Повторяю еще раз, - сказал Леций, - это Спаситель. Он может всё. А наша задача -
только помочь ему.
- Если ты думаешь, что я самолично отключу аппаратуру, - зыркнул на него Кондор
черными глазами, - то я этого не сделаю! Я врач!
- Ты можешь предложить другой выход?
Не в силах ничего ответить, доктор отвернулся и уставился в окно. Там, на заснеженной
площади стояла одинокая бронзовая фигурка его матери.
- Как ты думаешь, дядя... она бы смогла?
- Она бы все смогла, - ответил ему Леций, - пойдем, Кон. От судьбы все равно не
уйдешь. Если не ты, то я сам отключу эту аппаратуру.
Благодея все так же молча сидела рядом с отцом. Леций уже простил ей ту сумасшедшую
путаницу прошедших лет, когда он чуть не потерял жену и ребенка, а заодно и последний
контакт с отцом. И всё только потому, что она не могла выбрать себе родителя. Он смотрел на
