это странное существо с внешностью юной и невинной девушки и думал, что она могла бы
быть его дочерью, а оказалась его сестрой.
Сестра обернулась.
- Это доктор Кондор, Ора. Мой и твой, кстати, племянник.
- Вижу, - сказала она вставая, - хороший племянник... мне нравится вся ваша семья,
Леций. Не сердись, что я выбрала другую.
Кажется, она читала мысли.
- Тебе видней, Пресветлый, - ответил он не без смущения.
С такой же нежностью, как на отца, она смотрела и на него. Он почувствовал себя ни за
что ни про что обласканным. Кондор, наверно, тоже. Но это был только взгляд. Сказала же
она своим нежным, ласковым голосом нечто совсем иное.
- Когда пригласите родственников... не забудьте Навлика и Наю, моих родителей. Я тоже
должна проститься.
Леций смотрел на нее, маленькую, нежную, сверху вниз, смотрел в ее голубые, чистые
глаза, таял еще от ее любви и благодати, и стал наконец понимать, что же происходит на
самом деле.
- Ты? - проговорил он, не сразу, ужаснувшись, потрясенно, - ты тоже умрешь? Ты это
хочешь сказать?
- А как иначе? - вздохнула она, - я не смогу вернуться. Если только заново родиться... Но
это, я думаю, ни к чему. Вы все уже сможете сами.
- Ора, подожди... - Леций покрылся холодным потом, - я же не этого от тебя хотел. Разве
я посмел бы просить тебя от этом!
- Но ты попросил. И я решила.
- О, Боже...
- 535 -
- Я все решила сама, Леций. Ты не должен себя винить. На одной чаше весов - моя
миссия, на другой - судьба Сиргилла. Если я не вмешаюсь, его ждет не просто смерть, его
ждет полное разрушение. Я считаю, что моя миссия может быть прервана в связи с
непредвиденными обстоятельствами. Конечно, всё было задумано не так... но в наши планы
вмешалась другая вселенная со своими законами. Кто же мог это предусмотреть? То, что
случилось с Сиргиллом, в нашем мире просто невозможно. И как с этим быть? Неужели
просто закрыть на это глаза?
- Ты выбрала его? - все еще не мог поверить в такое великодушие Леций, он привык
думать, что боги выше земных страстей: жалости, любви, привязанности к близким...
- Я не могла иначе, - печально улыбнулась Ора, - конечно, освобождение золотых львов
теперь отсрочится, аппирам придется труднее, а тебе, Верховный Правитель, и подавно. Это
так. Но это поправимо, это только вопрос времени. А если не спасти Сиргилла, в этом мире
исчезнет самое главное - справедливость. Не в жизни, так после смерти она должна быть. И
все должны об этом знать. Это важнее всего. Он спас целую планету. Теперь я спасу его. Вот,
собственно, и всё.
Леций потрясенно молчал. Он действительно не представлял, о чем просит. Он думал,
что стоит ей только захотеть и щелкнуть пальчиками, и всё свершится. Но, чудес, как
оказалось, не бывает. Все имеет свою цену. Осталось только разыскать в других галактиках
лаклотов и спросить их об этой проклятой дыре: «Какого, собственно, черта?!»
Ора посмотрела на Кондора. Тот стоял как под гипнозом, так и не проронив ни слова.
- Поставьте мне тут вторую кровать, - сказала она, - это не сложно?
- Нет.
- Пока будут собираться родственники, я должна подготовиться: принять душ и
переодеться.
- Хорошо. Пойдемте.
Они вышли. Леций остался наедине с отцом в полутемной, мерцающей экранами палате.
Ему казалось, что все это сон.
- Я найду этих лаклотов, - сказал он неподвижному Сиргиллу, - ты слышишь, папа? Не
знаю как и в какой галактике... но я все равно их найду. Если они создают такие дыры, а
потом сбегают, то они страшные существа... Жаль, что ты не можешь мне ответить. Но ты не
волнуйся, все будет хорошо. Кого ты хочешь видеть? Конса? Эдгара с Алестой? Скирни?
Сейчас всех позову. И внукам позвоню на Шеор. Мы все придем, папа. Мы все - твои дети.
*************************************************
Аггерцед не хотел просыпаться. Ему снился золотой город Иеогра, веселый и
праздничный, запах печеных булочек, бравая музыка под бой барабанов и огненные волосы
Эеее. Во сне она была послушнее и беспечней, плясала с ним, шла с ним в обнимку вдоль
торговых рядов и охотно ела все, что он ей покупал.
Потом он посадил ее на прилавок, чтобы обуть в красные башмачки, но их почему-то не
нашлось. Так бывает во сне: только что были - и пропали. Герц ужаснулся. Это была его
вина. Эеее сидела босиком. Босые ножки были белые-белые. А платье вдруг стало темным,
мрачно-фиолетовым. Он схватил цветочную гирлянду, быстро надел ей на шею, но та мигом
почернела. Сухие цветы осыпались, а лицо ее побелело, как неживое.
- Как же так, Эя? - спросил он с отчаянием, - почему?!
Она долго молчала, потом грустно ответила.
- Камни... они такие тяжелые.
- Камни! Что ты наделала, Эя?! Какой кошмар! Почему ты осталась?!
Она не отвечала, просто смотрела на него потухшими, безжизненными глазами, а он все
кричал, кричал, кричал: «Почему, почему, почему. .»
- Господин будет сок? - вырос над ним толстяк Гредди.
- Что, уже утро? - спросил Герц, отрываясь от подушки.
- Уже вечер, мой прекрасный господин. Утром вы только легли.
- Ах, ну да...
- 536 -
