безнадежным путем - путем насилия и мести. С каждым шагом она только удалялась от своей
цели. Конечно, мир ее был ужасен, перевернутый мир ненависти и несбывшихся надежд.
Жить в нем и правда было невозможно.
- Подойди ко мне, Сия, - сказал он тихо.
Она шагнула в его сторону и остановилась. Черные глаза с отчаянием уставились на
него. Она уже приходила к нему недавно. Тыкалась губами в его руки и плакала. Говорила
Скирни, что любит его и что готова ради этого убить любого. Такова была ее извращенная
логика.
- Я не вижу выхода, - вздохнул он, - увы, мне придется уходить с этим грузом. Ты не
можешь простить меня. А я уже ничем не могу тебе помочь. Это так... Но если я могу еще
что-то для тебя сделать, скажи. Я постараюсь.
- Скажу, - Сия опять оглянулась, - раз ты так хочешь. Скажу! Пусть все уйдут. Пусть они
уберутся отсюда! Я хоть пять минут хочу побыть с тобой наедине. Я - твоя дочь. Или я не
имею на это права?!
- Имеешь, - кивнул он, - мы поговорим с тобой... Леций, оставьте нас ненадолго.
- Папа, она сбежит. Она снова всех обманет и скроется.
Сиргилл почему-то был уверен, что нет. Он даже знал, о чем она его попросит.
- 547 -
- Нет, сынок. На этот раз все будет не так.
- Папа...
- Ступайте. Я простился со всеми наедине. Моя дочь тоже имеет на это право.
С неохотой, но все-таки послушавшись, все вышли из холла в коридор. Одна Сия черной
птицей осталась стоять посреди пустого, яркого пространства. Голубая сфера Ириды вокруг
нее рассеялась.
- Спасибо, папа. Я не хочу, чтобы они это видели.
- Что видели?
Дочь достала из складок юбки острый кинжал и протянула ему.
- Вот. Только тебе позволю. А им - много чести. Хоть они, каждый, об этом мечтают, -
она медленно опустилась перед ним на колени, подставляя свою открытую шикарным
декольте грудь, - только в сердце, папа. Оно меня замучило. Болит не переставая. Огнем
горит. Почему мы не роботы, папа, чтобы не было этой ноющей штуки в груди?
- Я слаб, Сия, - сказал, не принимая такого подарка, - и у меня нет к тебе ненависти, даже
несмотря на то, что ты убила Ассоль.
- Я не могла ее не убить. У меня все вскипало внутри, когда я видела, как ты ее
обнимаешь, как ты уходишь с ней, как глупо она улыбается от счастья... А кто она такая? Я
твоя дочь, а она кто? Какая-то служанка, вампирка, как и все они! Ты не поверишь, ты
никогда не поймешь, как мне было плохо. Никто этого понять не может.
- Не знаю, кто тебя так изуродовал, - покачал головой Сиргилл, - очевидно, ты такая
родилась. У аппиров страшная наследственность. Они уродливы если не в теле, то в душе.
Твоей матерью была Цея, женщина красивая, но с припадками бешенства. Я тебя не
оправдываю, дочь. Но я понимаю, что ты - всего лишь результат вырождения целого народа.
- Я не хочу отвечать за весь народ. Я хочу умереть. Это последнее, что мне осталось. Все
равно по-моему никогда не будет. И облегчения не будет. Сделай это, папа.
- Сия...
- Меня убивал мой сын. Меня убивал любовник. Я хочу, чтобы это сделал мой отец. Это
совсем не страшно в третий раз.
- У меня нет на это сил, Сия. У меня даже не гнутся пальцы. Видишь?
- Не гнутся? - она взяла его за руку, убедилась, что так оно и есть, и с жалостью
приложила ее к щеке, лицо почти полностью утонуло в его огромной ладони, - бедный
папа... папочка, тебе очень было плохо так лежать в неподвижности, да?
- Не очень, - усмехнулся Сиргилл.
- Ну почему все это тебе?! Почему?! За что?!
- Все хорошее - тоже мне.
- Да что ты видел хорошего? Что в этом мире вообще есть хорошего?!
- Есть, - он другой рукой погладил ее по волосам, без всякого усилия, без отвращения,
без умысла, просто погладил, - в этом мире много прекрасного, девочка моя. Только ты
ничего этого не заметила. Ты собирала красивые вещи, носила шикарные наряды, делала
пластические операции, но мир как был для тебя черно-белым и плоским, так и остался.
- Я ущербна, я знаю. Мне понадобилось три жизни, чтобы понять это. Я ненавижу тех,
кого люблю, и люблю тех, кого ненавижу. И больше всех - тебя! Тебя! Зачем ты меня
гладишь? Ты этой же рукой сейчас меня убьешь!
Кажется, впервые Сиргилл обрадовался, что руки у него деревянные.
- Уходи отсюда, Сия, - сказал он, - мы простились, и путь свободен. Уходи.
Она покачала головой, глаза упрямо блеснули.
- Я хочу умереть, разве ты этого не понял? Куда я пойду с такой болью? Я пришла за
избавлением, а ты меня гонишь?
- Ты пришла не к тому. Я не Бог. Я всего лишь твой отец.
Дочь смотрела опять зло и непримиримо, потом прослезилась.
- Я ведь пришла не за любовью. Я пришла за смертью. Но ты и этого мне дать не
можешь! Убить - это ведь так легко, папа!
- Для тебя, - с горечью сказал он.
- 548 -
- Да, - кивнула она, - для меня. Именно для меня. Этот ты правильно сказал. Убивать я
умею. Смотри же, как это просто.
Он даже пошевелиться не успел. Сия взяла кинжал в правую руку, крепко сжала его и с
