Сандра двигалась как во сне, как будто боялась это внезапное счастье расплескать.
Рассудок нашептывал ей, что все не так просто и не так гладко, не так однозначно, но ей
так хотелось любви, что она позволила себе на время поглупеть и даже не думать об этих
распадающихся на глазах посетителях ее кофейни.
*******************************************
Сын сидел за рулем, Ольгерд дремал рядом. Было уже светло, рассвет заливал своим
золотом серую гладь моря.
- Почти сутки - и все о пустом, - проворчал он устало.
- Ты считаешь, о пустом? - с вызовом повернулся к нему Льюис.
- Конечно. За Странными надо следить, а Сию уничтожить. Вот и все. Это можно
было решить за полчаса.
- Мне так не кажется, папа.
То, что его наивный сын рвался защищать эту бестию, огорчало, но еще больше
задевало то, что злосчастный Грэф еще что-то для него значил. За все десять лет они
никогда даже не прикасались к этой теме, она почему-то была запретной.
- Чем тебя околдовала эта мадам? - спросил Ольгерд с презрением, - ты так и не
рассказал.
- Ничем. Мы просто летали с ней в наше общежитие.
- Ты вспомнил детство и растаял?
- Это была Олли.
- Это была Сия.
- Не мучь меня, папа! Я и сам все понимаю...
Долетели они быстро, не сговариваясь прошли на кухню и заварили чай. Рассвет
пробивался сквозь решетки на окнах и рассыпался золотом по клетчатой скатерти.
- Твой Грэф жив-здоров, - сказал Ольгерд, - ты рад?
Льюис слегка покраснел, с годами эта детская черта у него не исчезла.
- Зачем ты об этом, папа?
- Мы никогда о нем не говорили.
- Хорошо. Давай поговорим.
- Так ты рад?
- Я не видел от него зла, папа. Только добро. А добро я не забываю.
- Он убил твою мать, ты помнишь об этом?
- Я в это не верю.
- Что?!
- Точнее, не могу это представить. У меня это не умещается в голове, как ты не
поймешь!
- Да, - вздохнул Ольгерд, - что-то я отупел в самом деле! Ты готов простить ему даже
это. Как это понять, я не знаю...
- Я тоже, папа.
- Ну а если он опять что-то задумал? Кера прав: такие не останавливаются. Никогда.
Что ты тогда будешь делать?
Сын измученно посмотрел своими синими глазами.
- Не знаю!
Хотелось услышать, конечно, другое. Хотелось думать, что сын давно отрекся от этих
злодеев и принадлежит ему безраздельно. Но он оказался слишком мягок и слишком
предан старым друзьям.
- Тяжело тебе будет, - покачал головой Ольгерд.
- Уже тяжело, - усмехнулся сын.
- Ты жалеешь эту стерву?
- А что я могу с собой поделать?
- 107 -
- Ты хоть знаешь, что она подбирается к твоей сестре?
- К Одиль?!
- Конечно. Она искала ее в нашем саду. Что ей нужно от девчонки, спрашивается?
- Нет, папа, ты что-то путаешь.
- Хорошо бы! Но если она хочет отомстить мне, то лучшего способа не придумаешь.
- Одиль - Прыгунья. Сия не сможет убить ее.
- Да. А развратить сможет.
- Нашу малышку? Да ты что, па?!
- Вот и подумай, кого ты защищаешь, - вздохнул Ольгерд.
Он поднялся к себе в спальню. Сиделка дремала на кушетке возле двери.
- Все нормально, - отчиталась она сонно, - только вечером госпожа
раскапризничалась: вас ведь так долго не было... я дала ей двойную дозу. Теперь она спит
очень крепко.
- Спасибо, Шенни. Ступай к себе.
Шторы были плотно закрыты. Ольгерд разглядел в полумраке черноволосую головку
Риции на белой подушке. Ее коротко стригли, чтобы меньше было возни с волосами. Так
она выглядела когда-то в юности, когда он влюбился в нее со всей обреченностью своей
страстной натуры.
- Спишь? - он обнял ее и прижался к теплому, безвольному и послушному телу, - все
спишь, моя девочка? Все десять лет...
Он мог разговаривать с ней, целовать ее, даже овладеть ею - ответа не было. Он был
один. Ему нравилась Сандра, но она была строга и холодна, это тоже была игра в одни
ворота.
Ольгерд устало закрыл глаза, но потом снова открыл, потому что дверь отворилась. В
проеме он увидел высокий и тонюсенький силуэт своей дочери в ночной рубашке.
- Папочка! Почему ты не зашел ко мне?!
Он чуть не заскулил от досады. Кормить ее своей энергией не было ни желания, ни
сил. Выгонять же ее было жалко.
- Не хотел тебя будить, - сказал он.
- Как будто я сплю, - проныла она, - тебя не было целых два дня! Я соскучилась.
- Я устал, Одиль. Очень устал. Иди спать, я зайду к тебе утром.
- Уже утро!
- Я хочу спать, Одиль.
Она шагнула в комнату.
- Я тоже.
И залезла к нему под одеяло. Казалось бы, ничего особенного в этом не было:
пятилетний ребенок прибежал в постель к своим родителям... но все было необъяснимо не
так.
- Послушай, - он погладил ее по волосам, - ты же знаешь, что каждый должен спать в
своей кровати.
- Но с ней-то ты спишь, - упрямо посмотрела на него Одиль.
- Она моя жена.
- А я твоя дочь!
- Это разные вещи.
- Конечно! Потому что ее ты любишь. А меня ни капли!
Ему стало стыдно. Чего он, собственно, испугался? Ну пришел ребенок согреться к
папе, ну и что? Почему он все время видит в этом несчастном существе какого-то монстра?
- Я люблю тебя, детка, - сказал он через силу, - и тебя, и маму. Ложись. Я расскажу тебе
