И вот в этот момент всё ускорилось, и обе пули влетели в грудь Оуэна, заставляя парня дёрнуться и грузно упасть на колени. Ханна закричала, мотая головой. Он поднял на неё глаза, в которых читалось недоумение, непонимание того, что именно произошло. Но в них больше не было никакой злобы. Оуэн рухнул на бок, а моё тело пронзила холодная дрожь.
— Нет! — сорвался с губ вопль, когда я увидела, как сестра упала рядом с ним. — Нет! Не стрелять! Это приказ!
Ледяной тон моего голоса поразил даже меня. Ошарашенные офицеры на мгновение застыли, внимательнее рассматривая меня, а один из них придержал второго, бросив какую-то фразу.
Не медля, я подбежала к сестре, которая стояла на коленях перед телом Оуэна. Ханна наклонилась, шепча что-то, и старалась ладонями удержать хлещущую кровь. Парень хватал ртом воздух и не сводил с неё глаз, полных набежавшей тоски. Изо рта вырывались хриплые звуки, словно он пытался что-то сказать, и она пригнулась ещё ближе, стараясь уловить еле различимые слова.
От вида крови начало мутить. Я вновь застыла, будто не веря тому, что это происходит в реальности. Всё вокруг казалось каким-то кошмаром, и я точно должна была вот-вот проснуться.
Офицеры шагнули ближе, снова поднимая оружие. И единственной трезвой мыслью у меня сейчас было лишь желание защитить сестру.
— Я… — мой голос затонул в резком и таком знакомом шуме мотоцикла, который влетел на эту злосчастную поляну.
Эрик спрыгнул на землю и вмиг нахмурился при виде окровавленного Оуэна. Но, тряхнув головой, словно отодвинул увиденное на задний план, сосредоточил своё внимание на мне.
— Нет. Нет. Нет… — зашептала я, не веря собственным глазам и тому, как быстро материализуются мои же страхи.
— Стой! — гаркнул офицер.
Но Эрик, будто не замечая оружия, направленного ему в спину, стремительно подошёл к нам.
Я проклинала его, заклинала, чтобы он испарился, исчез, убежал, что угодно, лишь бы не попадаться солдатам. Их было пока только двое, и на груди одного я заметила серебряный круг, символ моей фракции. Значит, он действительно меня узнал.
Я вновь посмотрела на людей, которые ни на секунду не спускали с нас прицела. Один потянулся к рации, отдавая какую-то команду.
— Послушай меня, — раздался голос Эрика совсем рядом.
Я вздрогнула и мысленно дала себе пощёчину за то, что совершенно не могла собраться. Внимание вновь вернулось к сестре, по щекам которой бежали горькие слёзы. Она сжимала руку Оуэна, а его некогда ясные глаза уже безжизненно смотрели в небо.
Меня затошнило, а горло словно стянула невидимая петля.
Смерть. Я вновь видела смерть. И сейчас рядом со мной были два близких человека, которым угрожал такой же исход.
— Послушай меня, — коснулся Эрик моего плеча, вытягивая из оцепенения. — Ты мне доверяешь? — его слова всё ещё тонули где-то на фоне. — Нея! Ты мне доверяешь?
— Да, — дрогнувшим голосом прошептала я, ощущая, как к глазам подбегают жгучие слёзы.
— Не плачь. Не показывай эмоций ни при каких обстоятельствах. Доверься мне. Поняла меня?
— Поднимите руки! — раздался голос офицера. — Отойди от неё!
— Ты меня поняла? — не обращая на них внимания, повторил вопрос Эрик.
— Да.
Я уже практически не дышала, наблюдая, как из гущи леса выходит всё больше солдат в серых костюмах. На их груди были символы разных фракций, но я понимала, что почти все узнавали меня. Если бы изначально мы бы побежали, возможно, и смогли бы скрыться. Но сейчас это было бы сродни самоубийству.
Эрик резко обернулся к ним, откидывая пистолет в сторону, и поднял руки над головой.
— Я Эрик Темпор. И я хочу сдаться властям Ордо.
Нея
Воздух был сладким. Даже удушающе сладким. И, хоть в детстве я и любила цветы, сейчас же их аромат вызывал лишь приступ тошноты.
Я сидела в комнате, которая когда-то была выделена для меня в огромном Дворце Ордо. Прохладный ветер приподнимал шторы, скользил по полу и ласкал босые ступни. Я медленно прикрыла веки, делая глубокий вдох, и постаралась удержать вырывающиеся слёзы, которые не могла себе позволить, не имела права показать.
Первые лучи солнца скользнули в комнату. Но чем ближе они подкрадывались, тем меньше времени оставалось у меня на то, чтобы собраться.
Всю ночь я не сомкнула глаз, так и осталась сидеть на полу, прислонившись к шершавой стене. В памяти болезненной каруселью прокручивались картинки того, что произошло вчера, и я невольно дёрнулась, вновь задержав дыхание.
