— Ладно, ты вешаешься на другого, — махнула она рукой, но заметив, что я истерично замотала головой, с улыбкой поправила: — Ладно, вы оба вешаетесь друг на друга. Но до знакомства со мной Зак вообще переспал почти со всеми, кто был на базе Катарины.
— Катарина — это…
— Она лидер третьей базы сопротивления. Он раньше был там.
— А как оказался здесь?
— Как-то мы с Эриком отправились к ним. Тогда контакты и соглашения только налаживались. Со стороны Катарины были Зак и Гейл, а с нашей — я и Оуэн, — она на мгновение замолчала, вновь присаживаясь рядом со мной. — Он мне сразу понравился. Хоть после я и закрутила с другим, но это неважно. Мне тогда голову сносило от всего, и я готова была практически на любой поступок. Зак подкатывал ко мне, но я отказывала. А через полгода он лично попросил Эрика о разрешении перебраться на нашу базу. Объяснил это решение непримиримыми разногласиями с Гейлом и Катариной, но упомянул при этом, что хотел бы быть ближе ко мне. В итоге мы начали встречаться. Расходились, сходились несколько раз, и так по кругу.
Сестра замолчала, уставившись куда-то в стену, и вновь начала нервно кусать губы. Эта привычка досталась ей от мамы с самого детства и появлялась каждый раз, стоило Ханне задуматься.
— Знаешь, — продолжила она. — У меня было всякое. Меня били, уничтожали физически, и лишь однажды моё сердце треснуло, — я сглотнула подбежавший к горлу ком, понимая, что она говорит о нас. — А Зак — тот человек, кто способен его попросту уничтожить, и этого я и боюсь.
— Он даёт повод? — мягко поинтересовалась я.
— Ну не совсем. Скорее, он…
Ханна вновь задумалась, стараясь подобрать слова. Я потянулась к ней, сплетая наши пальцы, и сжала руку, желая поддержать.
В дверь постучали, через секунду она распахнулась, и на пороге появился виновник душевных терзаний моей сестры.
— Я помешал? — произнёс Зак, всё же делая шаг вперёд.
— Да! — грубо ответила Ханна.
Зак прищурился, останавливая взгляд на ней.
— Нея, мне нужно с тобой поговорить, — серьёзным тоном произнёс он, и, кажется, я впервые видела его без привычной ухмылки. — Но пока, Ханна, можно тебя на минутку?
— Нет! — вновь бросила ему сестра и обернулась ко мне. — Собирайся и приходи ко мне. Я настаиваю на том, чтобы мы повеселились.
Даже не дожидаясь какого-либо ответа, она вышла из комнаты, намеренно не смотря на прожигающего её взглядом Зака. Дверь хлопнула, и блондин тяжело выдохнул, запрокинув голову и покачав ею.
— Что я делаю не так? — послышался его полушёпот.
— А что ты делаешь не так? — сдержала смешок я.
— Я не знаю, Нея. Не знаю, что я делаю не так, — пожал он плечами. — Ладно. У меня есть к тебе несколько вопросов.
— Каких? — только сейчас я обратила внимание на его измотанный вид.
— Как часто тебе делали укол Апфера?
— Раз в месяц, как и всем. Только иногда, когда выезжала в другие фракции, мама могла попросить сделать на несколько дней раньше.
— Ты принимала что-то кроме него?
— Только витамины, которые прописывала врач, не более, — пожала плечами я, но настороженно сощурилась. — А что?
— Понимаешь, — он быстро зачесал светлые пряди назад. — Кажется, на тебе испытывали другую формулу Апфера. Совершенно не схожую с той, которую вкалывают обычно.
Я ошеломлённо приоткрыла рот, а внутри всё сжалось. Смысл сказанных слов доходил до разума слишком медленно. Настолько, что я физически ощутила, как замедлилось время.
Нервный смешок сорвался с моих губ, а глаза забегали по комнате, словно пытаясь найти выход на свежий воздух. Стены опять начали давить, а воздуха попросту не хватало. Я быстро заморгала, стараясь избавиться от удушающего наваждения.
Даже не хотела представлять, какие последствия могли быть от этого. Но понимала, что мама никогда бы не допустила, чтобы со мной что-то случилось. Только вот любой препарат, который бы назначался мне Анжелин, прежде всего согласовывался с Алианой Росс.
Я прокашлялась, ощущая противную дрожь в пальцах. Доверие. Вновь оно. Я и так не испытывала его практически ко всему миру, и теперь внутри меня разрасталась настоящая паника. Ведь именно маме я доверяла больше всего. Своей маме, которая, казалось, делилась со мной всем. А сейчас уже в который раз за два дня её действия вызывали сомнения.
Лёгкие сжались в тиски настолько сильно, что дышать даже стало больно.
С Апфером, со всем, что так стремительно изменилось в моей жизни за последние дни, я всегда была уверена в том, что было во фракциях. Была уверена в маме и в том, что знала ту версию себя, хоть и с подавленными эмоциями. Теперь же оказалось, что даже тогда я не знала ничего до конца. И весь выстроенный фундамент уверенности, являющийся чем-то непоколебимым, рушился сейчас, как песчаный замок во время сильного шторма.
