— Ты такая красивая. Кажется, тебя зовут Н-е-я, — тише произнёс Фридрих по слогам, пошатнувшись на ровном месте. — Я бы тебя трахнул. А нет, знаешь, жёстко бы отымел, как последнюю шлюху. Ведь ты у нас подстилка Эрика, верно?
Мои движения были резкими и неожиданными. В пару шагов я стремительно сократила расстояние между нами, давая ему хлёсткую пощёчину и ударяя коленом под дых.
— Я сверну тебе шею, если ты ещё хоть слово скажешь, — прошептала я, наклоняясь к его уху.
Быстро выпрямилась и схватила его за запястье, выворачивая с такой силой, что парень взвыл, падая на колени. Я отпустила его, кидая взгляд на Леону, которая уже почти дошла до двери. И только хотела подойти к ней, помочь, как нечто острое вонзилось в моё плечо.
— Ха-ха-ха, — послышался мерзкий смешок за спиной.
— Какого… — выдохнула я, ощущая резко накатившую волну слабости.
Вокруг всё словно помутнело, а к лицу прилил небывалый жар. Я пошатнулась и постаралась удержаться хоть за что-то.
— Что ты творишь?! Он же тебя убьёт! — произнёс, кажется, Фридрих.
Я оглянулась на Леону, а её силуэт уже начал казаться расплывчатым пятном.
— Беги… — выдохнула я.
Ноги совершенно не держали, став будто бы ватными. Мир вокруг закружился, и я упала, чувствуя, как всё тело пронзила адская боль. Голова так резко соприкоснулась с кафельным полом, что в ушах зазвенело, а расплывчатые силуэты перед глазами стали затягиваться пеленой нахлынувшей темноты.
Я различала лишь примерные очертания, видя, как Леона выбежала в коридор и скрылась. Моё тело, словно сломанная безвольная вещь, потяжелело настолько, что я еле удерживала собственные веки открытыми. Сил сказать что-то попросту не было.
— Да брось… Давай уже…
Обрывки фраз доносились сквозь шум. В голове пронзительной молнией вновь пронеслась такая боль, что я попыталась закричать, но с губ сорвался только хрип.
Кто-то из парней грубо развернул меня на спину. Чьи-то руки прошлись по коже, сдавливая шею, отчего воздух перестал поступать.
— Нравится? Я тебе сейчас…
Я не расслышала, что он сказал в конце, бросая все силы на жалкую попытку встать. Но даже палец не пошевелился. Сил не было, и я не могла сопротивляться.
Я почувствовала, как они разорвали на мне кофту. Ощущала их прикосновения, а внутри бурлили ненависть и отчаяние. Я пыталась, рвалась, старалась сопротивляться. Будто птица, запертая в клетке посреди лесного пожара.
Они трогали мою талию, бёдра, сжимали их и уже начали стаскивать джинсы, но что-то их отвлекло. Я попыталась сосредоточить взгляд на размытых точках. Кажется, они расстёгивали ремни брюк.
Не знаю, откуда во мне появился такой толчок энергии, но я почти перевернулась на бок и вновь обессилено рухнула на спину.
Мои ноги снова грубо схватили, а шершавые пальцы прошлись по коже.
Мне было мерзко. Противно. Гадко.
Я мечтала их убить.
Один из парней навалился на меня, и перед глазами пелена тьмы стала плотнее. Одной рукой он накрыл мой рот, и я начала задыхаться.
Но вдруг, резко, воздуха будто бы стало больше. За всё ещё гудевшим звоном в ушах я услышала, как в комнату кто-то ворвался. Высокий тёмный силуэт стремительно схватил этого парня, и кто-то другой подошёл ко мне, прикрывая тело курткой. Я вновь попыталась сосредоточить взгляд, различая очертания знакомой фигуры.
— Эрик, ты убьёшь его! — раздался голос Зака за почти неразличимым шумом ударов.
Меня затошнило, а веки словно налились свинцом.
— Мы разберёмся с ними, — разлетелось эхо, будто далеко-далеко крикнул Оуэн.
Через мгновение сильные руки с такой лёгкостью подняли меня, будто бы я ничего не весила. Прикосновения отличались и казались даже нежными. Но я их и не боялась. Прежде, чем сознание полностью отключилось, я ощутила тепло груди, к которой меня прижимали, и аромат. Его аромат.
— Эрик, послушай… — начал было Эмануэль.
— Нет! Это ты меня послушай! — я подошёл ближе, сверля его взглядом и замечая промелькнувшее смятение. Голос снизился до самого угрожающего тона. — Если хоть однажды я их встречу, то в ту же самую секунду они могут начинать читать молитву за упокой души.
— Я понимаю, ты возмущён…
— Ты не понимаешь, — на моих губах растянулась опасная усмешка. — Никто не смеет причинять вред моим людям. Тем более, на моей базе. Никто не смеет прикасаться к моей девушке. И я убью любого, кто тронет её хоть пальцем.
Мои челюсти сжались. Никто не произносил ни слова, отчего повисшая тишина казалась устрашающей.
Прошли практически сутки с того момента, как полуживая Леона доползла до Штаба и из последних сил заколотила в дверь. На бледном лице смешались кровь, слёзы и косметика. Она дрожала всем телом и еле стояла на ногах, но тянула нас в сторону южных коридоров, бормоча что-то неразборчивое о Нее.
