— Я умею правильно расставлять приоритеты и слишком хорошо знаю Катарину. Хоть и доверяю, — на его губах растянулась ухмылка. — Тем более, что Катарина и не спрашивала о картах, а ты попросил их взамен на моё место в базе. Но и ты тогда спас мне жизнь. Знаешь, Эрик, — на мгновение он замер и посмотрел прямо в глаза, — я понимаю, что кто-то предатель. Это логично. Не знаю, каковы твои подозрения, но ты должен знать. Я в долгу перед тобой и Катариной за свою жизнь. А долги я привык возвращать.
Несколько секунд я размышлял, глядя в глаза парню, который всегда смело и прямо высказывал своё мнение. Не боясь при этом вылететь с базы. Зак десятки раз доказывал мне свою верность, и пока что сомнений у меня не возникало. До того самого момента с сорванной операцией на балу. Но с тех пор я лишь присматривался к людям вокруг, не оглашая отныне большую часть плана.
— Я дам тебе одно задание. Но о нём не должен знать никто, — я вновь опёрся о стол, ожидая, пока Зак кивнёт в ответ.
Ресницы Неи слегка подрагивали от беспокойного сна. На лицо падал серебристый свет луны, подсвечивая белую кожу, и я задумчиво провёл костяшками пальцев по её щеке, вспоминая сказанные вчера слова брата:
Нея нахмурилась и простонала что-то неразборчивое, а её тело слегка содрогнулось.
— Прости, что оставил тебя одну, когда обещал этого не делать, — мои пальцы всё ещё не отрывались от её кожи. — Что же ты делаешь со мной, Нея Росс? — выдохнул я, делая шаг назад.
Я вновь был в её комнате. Вновь смотрел, как она умиротворённо спит, позабыв о недавнем кошмаре. Ханна рассказала о том, что Нея злится на тех парней и больше жаждет с ними расплатиться, чем испытывает какую-то боль за саму попытку изнасилования. И, пожалуй, то, что это её не сломило, было самым важным. Только стоило мне вспомнить ту картину, когда я увидел нависшего над её полуобнажённым телом Фридриха, как меня вновь охватила свирепая ярость.
Я тяжело опустился в кресло, запрокинул голову и прикрыл глаза, проматывая в голове обрывки прошедших двух дней.
Сразу после операции, которая завершилась ранним утром, мы вернулись в Штаб. Эмануэль с группой отправились отдыхать, и я уже хотел последовать их примеру, как ледяной холодок пробежал по спине, стоило ощутить вибрацию в кармане. Удивляясь и не веря в подобное, я вытащил наушник, который всё ещё мягко вздрагивал в руках, и поднёс к уху, различая далёкий, но до ужаса знакомый голос брата:
— Малая Медведица должна знать, что у Большой начали гаснуть звёзды.
Одна фраза, а меня будто начало что-то душить. Одна фраза, носящая единственный смысл, который я вложил в неё перед бегством из фракции. Тогда я оставил брату такой же парный наушник, выкраденный мной у офицеров.
Я не думал даже секунды. Вновь вернулся к мотоциклам, резво завёл мотор и скрылся в темноте тоннелей, которые вели по знакомому маршруту прямо во Дворец Ордо. Инстинкт самосохранения, по всей видимости, полностью отключился, ведь в голове даже не проскользнуло мысли о том, что это рискованно или, что брат мог попросту подставить меня.
Осторожно пробравшись внутрь, я смахнул паутину и пыль с плеч, выискивая нужный камень в стене. Через несколько секунд приоткрыл потайную дверь и прищурился от ударившего в глаза яркого света.
— Я думал, что ты не придёшь, — раздался в тот же миг голос Ноэ.
— Я обещал, что приду, когда ты позовёшь, — спокойно ответил я, смутно различая его высокий силуэт у окна.
— Не боялся, что подставлю? — в ровном голосе брата проскользнула усмешка.
— Нет. Даже в этом случае я бы пришёл.
— Забавно, но я понимаю, — Ноэ шагнул вперёд, держа руки в карманах белых брюк.
Весь его вид казался слишком идеальным: светлая одежда и обувь, как признак высшего сословия фракции; аккуратно уложенная причёска, которую хотелось растрепать, чтобы снять весь этот фальшивый лоск. Неужели я выглядел бы так же?
Было непривычно смотреть на брата. Видеть копию самого себя. Он возмужал и, кажется, стал даже выше. Только его образ в моей памяти был всегда иным: улыбающимся, живым и эмоциональным.
— Что случилось, Ноэ? — нахмурился я.
— Отец, — так же спокойно продолжил он, совершенно не меняясь в лице. — Та болезнь, которая была у него до войны, вновь дала о себе знать. Только в этот раз ситуация намного критичнее. Апфер плохо влияет на лечение, блокирует его. Поэтому шансов на выздоровление практически нет. Я посчитал правильным сообщить тебе об этом.
