Харли покосился на меня заблестевшим шкодливым глазом и поднял к подбородку правую руку, словно задумался над быстрым предложением на парковке.
Ура!
Пока он потирал свою такую секси-щетину на подбородке и оглядывал аудиторию, состоящую из прыщавых подростков, жадно ловивших каждое его движение, мои глаза были прикованы к четырем буквам, которые я нарисовала накануне вечером у него на костяшках.
Я радостно заверещала:
– Ой, да ты правда так и не мыл руку! – и рефлекторно потянулась к ней.
Когда мои пальцы скользнули по неожиданно липким «Е» и «Д», я опустила глаза, пытаясь понять, что же там так липнет, и ахнула. Кожа вокруг всех букв была ярко-красного цвета, а вся поверхность была покрыта чем-то липким вроде вазелина.
Дорогой Дневник, первая запись в СуперТайный Дневник, Который Кен Не Должен Увидеть Никогда Ни За Что, была совершенной! Идеальной! Я осветила все четыре пункта – прелестное ласковое прозвище, комплименты, спонтанный секс на полу и личная, сделанная в качестве сюрприза, татуировка – на видном месте и откровенно непрофессиональная. Так, так, так и
Конечно, ничего из этого не было. Ладно,
Таким образом, зерна Подсознательной Супружеской Библиотерапии были заронены и, очевидно, даже пустили корни. Прошлым вечером мы с Кеном отправились в небольшой «Бар в Афинах» поглядеть на местную легенду рока по имени Батч Уокер, который нам очень нравился. Пока мы болтались там в ожидании начала концерта, мне стало скучно, и я решила попробовать воду. У нас с Кеном произошел такой разговор.
Так что, очевидным образом, предмет татуировки требует дальнейшей работы. Так что, Дневник, пока мы проверяем, удастся ли мне вынудить собственного мужа сделать этот рисунок, хочешь, я расскажу тебе настоящую историю про одну из моих неудач, Харли Джеймса?
Я лихо загнала свой новый (новый для меня, так-то эта развалина по возрасту почти могла принимать участие в выборах) черный «Мустанг» в поворот и усилием воли заставила себя разжать руки, вцепившиеся в руль.
