Билли чертов Идол открыл мне дверь подвала в этом потрепанном, в стиле 70-х, унылом кирпичном трехэтажном доме. Со взъерошенной блондинистой прической, шкодливыми ярко-голубыми глазами, пухлыми губами, растянутыми в самоуверенной улыбке, Харли был точной копией моего возлюбленного Билли. И это сходство немедленно вернуло мне легкость и уверенность.
Все остальное в нем, однако, сделало со мной что-то совсем другое. Широкие плечи Харли едва не рвали ткань потрепанной и выцветшей черной футболки, мускулистые ноги были затянуты в обтягивающие бандажные штаны в черно-красную клетку, словно рождественский подарок, который я совершенно точно разверну гораздо раньше, не дожидаясь 25 декабря.
Господи, он был идеален.
Пока не улыбнулся.
В одну секунду воздушный шарик моего сознания лопнул и стремительно вернулся на землю, сдувшись из своего приподнятого состояния от одного лишь вида этих худших в мире зубов.
Черт, это было ужасно. Между этими бесцветными пеньками передних зубов можно было запарковать грузовик, а все остальное выглядело так, будто побывало в кулачном бою, и теперь цеплялось друг за друга в отчаянной попытке вырваться из этой адской дыры, чтобы наконец прекратить свои страдания.
Дневник, это был кошмар. Ужасный кошмар. По сравнению с этими зубами любая старая ведьма годилась бы на рекламу зубной клиники.
Да, конечно, он все еще был легендой, и очень крутой, – но пока держал рот закрытым. Пока эта жуткая пасть не открывалась или хотя бы открывалась только наполовину, я была полностью готова пренебречь этим недостатком.
В конце концов, кто я такая, чтобы судить? У меня и у самой были брекеты, и я еще не избавилась от щели между зубами.
Ну и потом, вы же не видели, чтобы кто-то отказался от секса с Мадонной или Вуди Харрельсоном из-за небольшой щели между зубами, а? Да ни фига! Потому что они знамениты, и Харли Джеймс тоже, по крайней мере, в наших краях.
Но потом он заговорил…
Харли был чертов кривозубый дебил!
Ну, то есть я знала, конечно, что его исключили из школы, но я-то думала, это потому, что он имел преступные наклонности, а не потому, что у него был низкий IQ и скорость произношения, как у трехпалого ленивца, нажравшегося снотворных.
По крайней мере, на него хотя бы было приятно смотреть, особенно выше носа и ниже шеи, и он был очень теплым и дружелюбным (что было не очень удачно, потому что от этого он часто улыбался, а эти зубы…), и его голос был таким же медленным, глубоким и бархатным, каким я его запомнила из нашего телефонного разговора…
Будучи вечным оптимистом, я все же пошла выпить с Харли кофе. Если бы еще Рыцарь увидел нас вместе, пока нижняя часть лица Харли была скрыта чашкой из-под кофе, то, что у него нет зубов и половины мозга, не имело бы значения… Рыцарь бы понял, что я теперь под защитой
Не знаю, было ли это потому, что мои ожидания от этого дня так заметно понизились, или потому, что Рыцарь после нашего разрыва буквально превратился в сталкера на стероидах, но спустя час нашего с Харли свидания я поняла, что он, пожалуй, начинает мне нравиться. При том что он выглядел, как будто сошел с плаката «Sex Pistols», и у него был голос, который звучал, как из переговорного устройства за пуленепробиваемой стеклянной стеной в городской тюрьме, от него исходило ощущение расслабленности, дружелюбия и даже счастья. А поскольку меня вырастили два доброжелательных, курящих марихуану хиппи времен Вудстока, эта спокойная самодостаточность Харли была мне привычна и знакома.
Глупый, глупый мозг.
Как выяснилось, знакомое ощущение от Харли не имело никакого отношения к его духу, а было связано с тем, что он, как и мои родители, просто был постоянно обкурен. Я думаю, Харли был просто физически не в состоянии оставаться трезвым. Он курил, нюхал и глотал столько всякой дряни, что, когда мы с ним познакомились, я, наверно, могла бы при желании смывать его кровью лак с ногтей и торчать, просто вдыхая его испарения. В свое оправдание могу сказать только, что я честно первые несколько месяцев наших отношений не знала, что он на наркотиках. Как я уже говорила, мои родители тоже всегда были накурены, так что постоянно полуприкрытые глаза и невозможность определить время не были для меня чем-то необычным. Я списывала это на его низкий IQ.
